— Следующий! — женщина встала, и на негнущихся ногах пошла в сторону выхода, не веря своему счастью. Последних два года её преследовали сильнейшие боли в животе. Теперь всё осталось позади, и она не могла поверить, что такое возможно.
— Ну, раз приглашаешь, тогда зайду, — послышался знакомый голос, и в мой кабинет вошел Тимофей. Он уселся напротив и терпеливо дождался, когда я допью свою чашку чая.
— Курлык, передай, пусть еще принесут. Две чашки, — кивнул я на Тимофея. Он молодец, что пришел, давно хотел с ним поговорить.
— Ур? — недовольно проурчал голубь, и лениво поднялся со своего насиженного места.
— Ладно, три! Пусть принесут три… — махнул я рукой. — И печенье, так и быть.
— Урур! — теперь уже довольный, уркнул пернатый, и в следующую секунду взмахнул крыльями, тут же растворившись в воздухе.
— Михаил, я, если что, не чай пить пришел, — замялся старик. — Немного по другому делу…
— Вот и я с тобой хотел поговорить, — перебил я его. — Думаю, пора тебе сменить профессию.
— Ур уруру урур ур… — появился на столе голубь со своим предложением.
— Вот! Экономкой будешь! Молодец, пернатый, хорошее слово вспомнил! — погладил я его по голове, отчего голубь еще громче заурчал.— Ну что, Тимофей? Будешь моей экономкой?
— Кхм… — поперхнулся воздухом Тимофей. — Вообще-то, я хотел отказаться от прапорщика. Но теперь, когда выбор стоит между ним и экономкой…
Вот и я так думаю.
Изначально я договаривался с ним, что он будет именно водителем. Вот только с тех пор многое изменилось, и я понял, что крутить баранку может любой гвардеец. Да, возможно, не так искусно, но куда больше пользы будет от него, если он станет следить за хозяйством.
Давно приметил, что он деловой старик. Очень деловой. Еще когда мы только попали в замок и разбирали завалы, именно Тимофей гонял гвардейцев, показывая им, что можно выкинуть, а что лучше оставить и позже восстановить. Он, конечно, попытался отказаться и от завхоза, но это скорее для галочки. И окончательно сдался, когда я предложил ему нормальное отремонтированное жилье.
— Подвал, — кивнул я. — Но я бы назвал его нулевым этажом.