Как он хватался за него, стоило ему перешагнуть за грань удовольствия? Как подставлялся под поцелуи? И хотя он рычал, царапался и пытался вырваться, он всё равно не мог скрыть свои чувства. “Ну ты идиот, Джинджер, - подумал я сквозь сон, чуть теснее прижимая к себе Элериона и прижимаясь щекой к его прохладному, покатому плечу. - Впрочем, только разумные человекообразные создания способны на такой кошмар, прочим это ни к чему.”
- Надо его заковать, Элерион.
- Нет, оставь его в покое! Видишь, как он спит? Он не тронет меня, никуда не сбежит.
- Если он сбежит, я отдеру тебя по полной, ясно тебе?
- Ясно, Джинджер.
Звук поцелуя, шорох одежды, едва различимые шаги, скрип двери. Чугунная голова и точно такие же веки. С трудом пошевелившись, я приоткрыл глаза. Тусклый рассветный свет пробивался через шторы и ласкал мою кожу, хоть я и не чувствовал толком его прикосновений. Элерион тихо сидел с краю кровати, подобрав под себя ноги и склонив голову. Вся его поза, весь его силуэт дышали тоской и грустью. Немного уже грязные волосы были встрёпаны, беспорядочно спадали на его плечи, свисали, закрывая наверняка заплаканное лицо.
- Что случилось? - тихо поинтересовался я, приподнимаясь на локтях и стараясь не вспугнуть поверженного ангела, что случайно присел на моё ложе.
Элерион вздрогнул, выпрямился так резко, будто бы раскалённая плеть прошлась вдоль его позвоночника, вскинул голову и поднял на меня взгляд, точно он не думал, что я когда-либо очнусь. Губы его задрожали, сам он вновь весь сжался, поглядел на меня исподлобья:
- Они засекли Светлых. И Джинджер отправился туда. У меня очень нехорошее предчувствие, Льюис.
Я откинулся на кровать и позволил себе прикрыть глаза, закидывая за голову руки, переплетая между собой пальцы:
- Посмотри на меня, Элерион.
Обращённый несколько мгновений молчал, и я даже приоткрыл глаза, чтобы глянуть на него. А он смотрел на меня в ответ, обвиняюще, с тоской. С такой тоской, что даже у меня сердце сжалось в маленький, дрожащий комочек.