“Беги!” - истошно вопили инстинкты; душа же металась, силясь выпорхнуть из тела, освободиться наконец от безумной гонки. И все же сейчас, когда сердце сжималось в тугую пружину, сводя с ума бесконечным отчаянным лепетом, я понимал - я очнулся. Вернее проснулось то, что Павшему было не по зубам.
========== Пируэты на снегу =========="
"Сначала был азарт. Дикий, безумный азарт - будоражащий нервы, поджигающий кровь, как масло, порох, спирт, сухую солому; заставляющий судорожно и рвано вздыматься грудь, схватывающий рассудок латной перчаткой.
Он вёл меня вперед, звал за собой и подталкивал, когда я начинал сомневаться и замедлять бег, переходя на шаг. Можно сказать, я чувствовал его хватку на своих руках, когда готов был рухнуть наземь и испустить дух. Это было в какой-то степени весело, когда я несся, сбивая ноги и задыхаясь, по бесконечному лесу, не уставая на коротких остановках вытаскивать занозы из ступней, смотреть на бесконечные синяки и ссадины. Я чувствовал себя всесильным, равным ветру и воздуху в целом, ведь так и не был пойман! Даже некоторая гордость играла в венах вместе с огнём, пока я не осознал одну прискорбную вещь - кончились припасы.
У меня кончился сухой паёк и чистая вода, так бережно спрятанные мною в рюкзаке. Одежда превратилась в жалкие лохмотья, исхлестанная ветвями, порванная камнями и корнями, с которыми я успевал ознакомиться, спотыкаясь и падая, раздирая кожу.
Тогда пришел ужас. Я совершенно потерялся, не видел конца холоду и бездорожью, чувствовал себя уставшим и не мог спать, подскакивая каждый раз от любого звука и глядя кругом воспалёнными глазами.
Запасная одежда в рюкзаке не нашлась, лямки оттягивали плечи и оставляли горящие алые отметины, к которым невозможно было прикасаться без воя и скрежета зубов. Горло то и дело срывалось кашлем, сипением, мышцы ныли и молили о пощаде, пока я, наконец, не упал на сухую хвою в полной темноте, сгорая от лихорадки. Я сбился со счёта и не мог понять, сколько времени прошло - два дня, три, неделя? Но почему до сих пор ни одного города, почему меня до сих пор не догнала ни одна из сторон конфликта, почему я, чёрт подери, не чувствую близость этого треклятого Туннеля? Что это, в конце концов? Я просто лежал на холодной ночной земле, выдыхая жалкие, сдавленные стоны, вертел головой и ничего не мог разобрать.
Крупная дрожь сжирала тело, кипятила кровь. Впиваясь пальцами в лицо, пытаясь ощутить хоть что-то, я молил богов о помиловании.
