О, видимо он открыл для себя потрясный запах крыльев Аэлирна и его воздействие на разум. Наконец, Виктор замер, опираясь грудью и плечами на кровать, раздвигая собственные ягодицы и призывно поводя бёдрами, постанывая."
"– Никогда бы не подумал, что ты так любишь подчиняться, Виктор, – ясно донёсся до меня голос бывшего эльфа, и я к собственному безразличному удивлению разглядел на щеках брата яркий румянец.
Не медля более, склонившись над вампиром, Аэлирн огладил его бёдра и медленно проник. Виктор сладко застонал, прогнулся в спине.
Нетерпеливо толкнулся бёдрами ему навстречу. Я глядел на них из-под прикрытых ресниц и не мог не радоваться – пусть они и препирались, а в постели явно чувствовали себя уютно и упивались близостью. Павший двигался сильно и резко, так, что кровать начинала пошатываться и скрипеть, то и дело стучась изголовьем о стену, а вампир не давал ему форы и двигался почти столь же яростно, охотно принимая в себя плоть Аэлирна и сильнее разводя собственные ягодицы. И, пусть мне даже больно было на это смотреть, амулет Куарта на шее мягко сиял и делился теплом, а я чувствовал, как боль уходит, тело вновь начинает повиноваться.
«Так, значит, да? – про себя ворчливо подумал я, осторожно спускаясь ниже, глядя на то, как Аэлирн в порыве страсти распахивает крылья, но тут же обнимает себя и Виктора, приникая к его спине. – Сами трахаться, а про меня забыли? Ну я вам сейчас устрою, засранцы!»
– О, Куарт… Виктор, у тебя шикарная задница! – шептал Аэлирн, награждая ягодицы вампира уверенными, сильными шлепками, двигаясь так, что каждый раз покидал его задницу и вталкивался вновь до самого основания.
– Заткнись! Заткнись и просто делай дело! Иначе я… я, – прорычал вампир, задыхаясь стонами и впиваясь когтями в простыню.
– Пукну так, что тебе член оторвёт, – буркнул я со своего места, подперев голову рукой и с садистской улыбкой поглядев на замерших любовничков.
Виктор фыркнул, прикусил губу, а затем принялся безудержно хихикать, замер и Павший, безрезультатно пытаясь не смеяться.
Поняв, что достаточно подпортил им жизнь, я подполз поближе и принялся мягко целовать щёки брата, подбираясь к его губам, искусанным напрочь – кое-где даже выступила кровь. А пока брат блаженствовал, а Аэлирн ревниво рычал, я и его приласкал, проведя ладонью по его напряжённой груди, задев соски. Откинувшись на кровать, я закинул руки за голову и улыбнулся:
– Ну и? Король жаждет хлеба и зрелищ. Как помните, я уже поужинал.
– Ты плохо на него влияешь.
