— …
Этот анализ был очень даже неплох, но Сюэ Мэн чувствовал себя так, будто этот коварно ухмыляющийся юнец ударил его ножом в лицо. Сюэ ведь тоже был из благородной и уважаемой семьи. Однако со слов Мо Жаня выходит, раз этот благородный незнакомец предпочитает спать в ветхом домике, лишь бы никого не стеснить, то он сам на его фоне выглядит как вонючий скупердяй?
Сюэ Мэн почувствовал, что, поскольку Мо Жань не мог открыто бранить молодого господина благородной семьи, таким образом он скрытно насмехался над ним. Это невозможно было стерпеть, и его лицо покраснело от злости.
— Просто… я не привык жить в таких условиях… — Сюэ Мэн выровнял дыхание и продолжил с невозмутимым спокойным лицом. — Этот благородный человек может жить в таком полуразрушенном доме, а я не хочу.
Сказав это, он ушел.
Так четыре совершенно разных дома в этом дворе обрели своих хозяев."
"Сюэ Мэн выбрал дом с северной стороны. Стены его нового жилья были хорошо выбелены, крыша покрыта черной черепицей, а дверная табличка выгравирована золотом.
Чу Ваньнин все еще страдал от лихорадки и чувствовал себя плохо. У него сильно кружилась голова, поэтому он сразу ушел в свой бамбуковый дом, чтобы отдохнуть. Сюэ Мэн некоторое время сидел рядом с его кроватью, но Маленький учитель совсем не умел притворяться любезным и не любил слушать его истории. Ребенок завернулся в одеяло, как рис в цзунцзы[60.5], и молча лег спать. Скучающий Сюэ Мэн немного посидел у кровати, а потом хлопнул себя по ягодицам и ушел.
Мо Жань тем временем вынес стул во внутренний двор и уселся, поджав ноги и закинув руки за голову.
Увидев выходящего Сюэ Мэна, он спросил:
— Младший брат Ся уснул?
— Да.
— Лихорадка уже спала?
— Если ты о нем так беспокоишься, то сам иди и посмотри.
Мо Жань рассмеялся:
— Я боюсь, что этот ребенок уже заснул, а я такой неуклюжий, что точно разбужу его.