Под проливным дождем стражники в красных шлемах уже начали приготовления, чтобы с первыми лучами солнца выступить в поход.
И никто из этих людей не знал, что жить им осталось буквально пару часов.
Во дворе становилось все тише. Уставшие люди засыпали, положив головы на колени друг друга.
Чу Ваньнин и Мо Жань не могли уснуть. Они единственные во всем городе знали, что скоро Князь Призраков нападет на Линьань, и тогда им нужно будет убить его. Так как Сяо Мань уже сбежал, вероятнее всего все события произойдут этой ночью.
Мо Жань покосился на напряженного Чу Ваньнина и спокойно сказал:
— Поспи. Я разбужу тебя, когда все начнется.
— Мне не хочется спать, — ответил Чу Ваньнин.
Мо Жань погладил его по голове.
— Хочешь что-нибудь съесть? Мы же не ели с тех пор, как прибыли сюда.
— Я ... — «не голоден» застряло в горле, когда Мо Жань достал завернутый в тунговый лист османтусовый цветочный бисквит. Чу Ваньнин сглотнул, не в силах отвести взгляда от протянутого ему любимого лакомства.
— Ешь.
Чу Ваньнин взял пирожное и разломил пополам. Большую часть он отдал Мо Жаню, а ту, что поменьше, взял себе. Мо Жань оцепенело наблюдал за его движениями, и в голове не было ни одной внятной мысли.
Откусив кусочек, Чу Ваньнин вдруг тихо спросил:
— Ты купил это в Персиковом Источнике? Почему его вкус отличается от того, что было раньше?
— Что-то не так?
— Аромат османтуса слишком насыщенный.
Мо Жань горько улыбнулся и сказал:
— В самом деле? Его дал мне сегодня сын Чу Сюня.
— Настоящий вкус Линьаня... — почти беззвучно повторил Чу Ваньнин и собирался откусить еще кусочек. И так и замер с открытым ртом, сраженный внезапной догадкой. Вмиг кровь отлила от лица и, даже губы побелели.
— Это неправильно!
Чу Ваньнин вдруг вскочил. Его лицо исказила гримаса ужаса, глаза широко открылись, как будто он увидел призрака.
Не понимая, что пошло не так, Мо Жань спросил:
— Что неправильно?
Чу Ваньнин не ответил.
Испуганный Мо Жань бросился к нему:
— Ты с ума сошел?
Чу Ваньнин некоторое время безучастно смотрел на руку, по которой стекала кровь. Когда он поднял взгляд, в его глазах, казалось, вспыхивают искры.