Высокие, рыжие, одетые в почти одинаковые черные кожаные пиджаки, черные водолазки, брюки и ботинки с блестящими пряжками. Они привлекали внимание прохожих… Но ненадолго. Привыкли. На Арбате видели всякое, тем более что с этими все было понятно — черные очки (скрывающие от посторонних красные глаза узурпаторов) вкупе с черными одеждами ясно указывали на то, что молодые люди слишком внимательно смотрели культовую «Матрицу». Прохожие пожимали плечами и теряли к последователям хакера Нео всякий интерес.
Гвардейцы молча шли по Арбату, приближаясь к книжной лавке Генбека Хамзи.
— Кажется, я ничего на забыл. — Сантьяга улыбнулся и положил на прилавок свою карточку «Тиградком». — Жду вашего посыльного через два часа.
— Мы вас не подведем, комиссар. — Генбек захлопнул блокнот. — Может быть, кофе?
— К сожалению, я тороплюсь, но… — Черные, глубоко посаженные глаза комиссара превратились в маленькие бездонные щели.
Они приближаются.
Сантьяга еще не знал, кто именно идет к нему, но легкий ветерок витающей в воздухе угрозы коснулся его, заставив насторожиться и приготовиться к бою. Комиссар повернулся к старику:
— Уважаемый Генбек, пожалуйста, вам надо укрыться.
Шас не обладал чувствительностью Сантьяги, но доверял комиссару и уже собирался нырнуть под прилавок, но не успел.
— И все-таки вам надо укрыться, Генбек, — тихо, едва слышно повторил приказ Сантьяга.
Дверь в магазин закрылась, один из рыцарей деловито щелкнул замком и повесил табличку «Закрыто». Нав и старик остались один на один с чудами. Хозяин лавки кивнул комиссару и посмотрел на вошедших:
— Я могу быть вам полезен, господа?
— Ты — нет, жалкий торгаш! — прорычал один из узурпаторов и…
И Генбек, не дожидаясь продолжения, бросился под прилавок.
И Сантьяга нанес первый удар. Он резко пригнулся и, развернувшись, выбросил вперед левую руку — в лицо ближайшего рыцаря ударила молния «эльфийской стрелы». Чуд умер мгновенно. Его отбросило к дверям, а черный навский клинок уже вонзился в глаз второго гвардейца. Комиссар схватил узурпатора за рыжие кудри и щитом выставил перед собой — грудь мертвого чуда с шипением разрезало «дыхание дракона». Огненная волна чиркнула по стеллажам, несколько книг вспыхнуло.