Объявил, что предложение к отъезду принять не может, жена ехать не хочет, да и сам он не готов.
Сафьянов удивился, нахмурился, начал тереть свою меченую щеку и трудно думать. Потом вызвал по телефону помощника и ушел. Минут через сорок вернулся, злющий, выпроводил помощника и повел разговор в новом духе. Теперь угрозы были неприкрыты и вполне определенны:
— Материалов на вас, Михей Матвеевич, гора собралась. Я уж про татар и не говорю. С вами обошлись в прошлый раз по-хорошему. На этот раз так легко вам не сойдет.
Положил перед собой стопку сероватой бумаги:
— Беседы заканчиваем. Поговорили. Дальше будут допросы. Под протокол.
— Я ничего говорить не буду. Раз у вас материалы на меня есть, о чем мне говорить, — не глядя в лицо Сафьянову, тихо сказал Миха. Молчал два с половиной часа.
По дороге домой два раза как будто мелькнуло знакомое пятно на щеке: неужели Сафьянов его выслеживает? Такого быть не могло, но лицо его мерещилось, всплывало где-то сбоку.
Пришел домой поздно. Принес Алене чаю, сделал бутерброд.
В двенадцатом часу пришли Илья с Саней. Сидели втроем, как в давние времена. Миха сказал, что за ним несколько дней слежка, и он боится, что его со дня на день арестуют. Телефон, скорей всего, на прослушке.
Запустил пятерню в махристые кудри — единственное, что имело отношение к объему, — в остальном он являл собой сплошную плоскость, профиль, картон. С тех пор, как Алена слегла, он перестал бриться.
Почесал костистой рукой нежно-рыжую бороду:
— Что скажете?
— Что — что? Тебе же предлагали эмигрировать? Я думаю, надо уезжать, здесь тебе не выжить. — Саня убежден был, что и самому ему здесь не выжить. Но ему, русскому человеку, никто эмигрировать не предлагал.
— Да. Единственный выход, — подтвердил Илья.
Миха указал глазами на лежащую к ним спиной Алену:
— Вы что, не понимаете? Я не могу, не могу. И Алена не может. — Лицо его было совершенно затравленное.
— Знаешь, что я скажу? Только выслушай без истерики, серьезно.
— С ума сошел? Семью оставить? Ты понимаешь, что говоришь?
— Алена потом опомнится и приедет, — уверенно, как всегда, заявил Илья.
— Мы ее соберем и отправим, — неуверенно продолжил Саня.
— Да ну вас к черту! Несете чушь какую-то. Положение совсем безвыходное. Хуже некуда.
Саня обнял его по-детски, прижавшись щекой к колкой бороде, и сказал умоляюще:
— Миха, мы тебя просим.