– Вань, а в здании НКВД вы чего делаете в таком случае? Тут у вас жизнь кипит, смотрю, – спросил я нашего провожатого.
– Да там пол этажа всего у нас, финчасть, аналитика, статистика, да главный в своем кабинете сидит, когда вынужден там быть. – почесав в затылке, объяснил Иван. – А так все здесь, тут самая работа.
– Милославский сказал, что у вас тут сектанты по клеткам томятся? – полюбопытствовал я. – Так?
– Томятся, верно, в узилищах мрачных, – засмеялся тот. – И не только сектанты, у нас тут и твари темные имеются, правда подолгу не живут и толку с того, что они имеются, никакого.
– Почему никакого? – удивился Федька.
– А исследовать их нельзя, не получается, так что и смысла нет, – пояснил Иван, после чего сказал мне: – Вон там, где «виллис» стоит, паркуйся. Приехали.
– Нам как скажешь, – кивнул я.
Между большим зданием депо, куда раньше заезжали паровозы, и где сейчас бывшие огромные ворота были заложены кирпичом, оставив вместо себя лишь жалкое подобие самих себя, и небольшим административным корпусом, образовалась вполне внушительная автостоянка.
«Тазик» встал рядом с «виллисом», умудрившись даже на фоне этой не слишком большой машины потеряться, а Иван повел нас в подъезд административного корпуса.
Там пахло недавним ремонтом, на ступеньках лестницы были видны следы плохо отмытой побелки, а стены были покрыты свежей краской, правда, унылого конторско-зеленоватого цвета, во времена моего детства общего чуть ли не для всех учреждений.
Кабинет Ивана оказался на первом этаже, в самом конце коридора, и представлял собой не слишком просторную комнату с двумя тесно составленными столами и стеллажами во всю стену.
– Чай будете? – спросил он, изображая гостеприимного хозяина.
– Будем, – лаконично ответил я и скосил глаза на электрический кипятильник. – И электричество есть?
– А как же! Сразу же провели, главный выбил. И свет, и телефоны.