Я хочу закричать. Но из меня, как из сломанной музыкальной шкатулки, вырываются лишь жалкие всхлипы и стоны. Я чувствую, как под весом Влада мои ноги разъезжаются в стороны.
– Скучала?
– Нет! Слезь с меня.
– Перестань, Тай. Я же знаю, кого ты на самом деле хочешь. И почему с ним…
– Нет… Нет!
У меня внутри закручивается в пружину истерика. Он чужой! Абсолютно чужой. Он не нравится мне… Не нравится его запах, не нравится снисходительная улыбка, не нравится, что он настолько самовлюблен, что вообще, кажется, меня не слышит.
Я подхватываюсь, слетаю с постели, разгоняясь со старта до немыслимой скорости, как гребаный болид Формулы один. Врезаюсь в него. Родного. Утыкаюсь носом.
– Как хорошо, что ты пришел… Господи, как хорошо, что ты пришел!
Меня трясет, как припадочную. Я шарю руками по его груди. Царапаю шею…
– Эй, Комиссаров, ты чего? Совсем спятил…
Савва ловит мои руки. Медленно отцепляет впившиеся в него пальцы и отступает на шаг. Я понимаю, что теряю его. Нет, все вообще… теряю. В местах, где наши тела соприкасались, а теперь – нет, леденеет.
– Нет. Савва… я же ничего не сделала. Как ты не понимаешь? – лепечу я, облизав запекшиеся до корок губы. И понимаю, понимаю, что все мои слова летят в его бритый затылок, разбиваясь об него на ничего не стоящие осколки.
А потом он замахивается и… бьет."
"Я так сильно зациклена на муже, что совершенно забываю о Галиче. Тот, оказывается, все это время стоит у стены.
– Какого чер… – Еще удар. И еще. Влад пытается ответить. Защититься. Но как былинка может противостоять налетевшему на нее урагану?
– Нет! Савва! Нет… Остановись. Пожалуйста. Он того не стоит.
Да-да, не стоит. Мы в чужой стране. Я понятия не имею, какие здесь законы! Еще не хватало, чтобы Савва пострадал из-за того, что покалечит этого придурка.
– Пожалуйста, любимый, не надо…
Савва замирает.