Я слегка шевелила пальцами, и огонь повторял мои движения, вот огненная линия превратилась в узор, словно на кружеве, потом в огромный пламенный цветок, потом упало на стол, изображая траву, гнущуюся на ветру. Это было очень легко, как игра. Я чувствовала свою силу над пламенем, знала, что оно подчинится любому моему желанию.
Потом я сжала руку в кулак, и огонь растворился на крышке стола, ничуть не повредив его.
- Впечатляюще, - признал Ковров. - Если бы не чувствовал, что от тебя не исходит никакой магии, решил бы, что ты маг-иллюзионист.
- Но как он мог не поджечь стол? - в свою очередь ахнул Петя.
""Как-как, - недовольно отозвался Зверь. - А еще магом называется!""
- Я не позволила, - ответила я. - Ты можешь быть весь объят пламенем, но оно не тронет тебя, пока я не отдам прямой приказ.
Мальчик поежился под моим взглядом, и не решился больше ничего сказать.
Владимир Петрович тоже меня похвалил:
- Это было очень красиво.
Я бы никогда не назвала свое обучение быстрым, мне казалось, что я очень долго пыталась постичь элементарные вещи, и Зверю приходилось мне все повторять по пять раз, но доброе слово и кошке приятно.
- Спасибо, - поблагодарила я, как-никак мнение Золотаревского для меня значило очень много, он всегда в меня верил, это я вечно подозреваю его во всех смертных грехах.
Собрание закончилось на приятной для меня ноте. Андрей пошутил, что теперь меня лучше не злить, а то могу сделать из зада обидчика запеканку.
Все разошлись по свои делам. Проходя мимо, Кирилл коснулся моей руки.
- До вечера, - прошептал он.
- А где?.. - начала было я.
- Я за тобой заеду.
Он ушел, а я осталась стоять и тупо улыбаться ему вслед, потом повернулась и отправилась в кабинет Золотаревского, чтобы получить новое задание.
Владимир Петрович уже расположился за своим столом и разбирал на нем какие-то бумаги.
- Ты вся светишься, - ничто не могло укрыться от его проницательных глаз.
Впрочем, я не скрывалась. Я счастлива, и пусть знает весь мир.
Я присела на подлокотник кресла, болтая ногой в воздухе.
- Хорошее утро, - призналась я.
Старик прищурился.
- И виновник - мой сын, я правильно понимаю?
Улыбка сама собой лезла на лицо.
- Вы же знаете, - не стала я отрицать.