С одного из редутов на окраине города послышались крики, разнесшиеся в тумане причудливым эхом. Спринг-Хилл, так его называли. Где-то слева находился еще один редут, но его названия Роджер не помнил.
Несмотря на холод раннего утра, пот струился у него по лицу, и он вытерся, ощутив под ладонью колючую щетину. Офицеры побрились еще до рассвета и надели свои лучшие мундиры, словно тореадоры перед выходом на арену; солдаты же встали с одеял и спальных мешков потрепанные, как чучела. Зато в ясном сознании. И полной готовности.
Но это не тот день. Как пить дать не тот…
Роджер яростно замотал головой. Он ведь тоже историк… или был им. Кому, как не ему, знать, сколько неточностей содержит история. Вот, например, они стоят на рассвете в клубах тумана перед невидимым вооруженным городом. Не в тот день.
Он сделал глубокий, судорожный вдох.
Здесь мы потерпим поражение.
Так сказал Фрэнк Рэндолл.
Желудок свело, правда не от голода.
Господи, помоги мне совершить предназначенное Тобой, но во имя Христа, Твоего Сына, позволь мне пережить это.
— Потому что в противном случае Тебе придется отвечать перед моей женой, — пробормотал Роджер и коснулся рукояти позаимствованной шпаги.
Генерал Мэрион, нагнувшись в седле, говорил по-французски с двумя офицерами из Сан-Доминго — даже в тумане были видны ярко-желтые лацканы и офицерские кокарды. Словно желтоперые дятлы, — подумал Роджер.
Их речь тоже больше напоминала чириканье. Теоретически Роджер знал язык, но такой французский, полный шипящих и гортанных смычек, разобрать не мог.
Никто не утруждался вести себя тихо. Все, включая британский гарнизон, отдавали себе отчет в том, что должно произойти. Американцы и их союзники оставили свои позиции на окраинах и, перетащив громоздкую пушку через болота по темноте, окружили Саванну; армия объединилась напротив двух позиций, где собирались прорвать оборону города, к югу от Луисвилл-роуд.
Господи, помоги им. Помоги мне помочь им. Пожалуйста, защити нас.
Роджер знал, что молитва напрасна, и все же молился от всей души.
— Les abatis sont en feu![243] — услышал он сквозь грохот, гул голосов и лязг оружия. Надежда молнией пронзила его сердце.
Кто-то умудрился поджечь засеку! Новость разнеслась по болотам, и Мэрион встал на стременах, вглядываясь в туман.
Роджер облизнул губы и ощутил на языке соль. Британцы умели защищаться от осады: весь город по суше окружали траншеи с частоколом из заостренных бревен, вбитых в землю острыми концами кверху.