Чтобы не смотреть на него, Брианна отвернулась и стала наводить порядок в своем этюднике. Она услышала, как молодой человек тихонько фыркнул себе под нос, а затем совсем рядом — его шаги.
— Прошу прощения, — тихо произнес он. — Я не имел намерения выказать пренебрежение… вам или вашей семье…
— И вашей тоже, — сказала она, не оборачиваясь. Серебряный карандаш? Нет, уголь и графит; карандаш для более деликатных вещей.
Уильям прочистил горло.
— Я говорил исключительно о моем собственном положении, — церемонно заявил он.
Уильям резко замолчал. Обернувшись, Бри увидела, что он уставился на прислоненный к стене портрет Джейн так, словно заметил привидение. Молодой человек побледнел под своим загаром и сжал кулаки.
— Где вы ее взяли? — спросил он хрипло и с усилием прочистил горло. — Ту картину. С девушкой.
— Я ее написала, — просто ответила она. — Для Фанни.
Уильям на мгновение зажмурился, затем открыл глаза, по-прежнему не сводя их с картины.
— Фанни, — проговорил он. — Фрэнсис. Значит, вы ее знаете. Где она? Как поживает?
— С ней все в порядке, — твердо сказала Бри и, преодолев разделявшие их несколько футов, положила руку ему на плечо. — Она с моими родителями в Северной Каролине.
— Вы с ней виделись?
— Да, конечно. Хотя, вообще-то, я не видела ее с начала сентября. Мы ненадолго останавливались в Чарльстоне, чтобы навестить моего сводного брата и Марсали, она вроде как моя сводная сестра, но они не совсем…
В глазах Уильяма снова мелькнула настороженность, однако молодой человек не отстранился, и Брианна чувствовала тепло его руки сквозь ткань сюртука.
— Эти люди тоже мои родственники? — спросил он, словно опасаясь, что услышит в ответ «да».
— Думаю, да. Папа усыновил Фергуса — он француз, но… в общем, не важно. Он был сиротой в Париже. Потом папа женился… хотя это тоже не имеет значения, просто Марсали, жена Фергуса, и ее сестра Джоан — папины падчерицы, так что… ну… а дети Фергуса и Марсали — их сейчас пятеро, — они…
Уильям сделал шаг назад и поднял руку.
— Хватит, — твердо сказал он и наставил на нее длинный указательный палец. — С вами я еще могу смириться. Но больше ни слова. Не сегодня.
Брианна рассмеялась и взяла ветхую шаль, которую хранила в мастерской для работы в холодные утренние часы.
— Не сегодня, — согласилась она. — Мне нужно идти, Уильям.