Он машинально потер ладонь подушечками пальцев, избавляясь от покалывания.
Уильям сглотнул, пытаясь отогнать воспоминания об Амаранте. До лучших времен.
Однако нежность никуда не исчезла — как и мысль о ребенке. Вот почему он остановился. Уильяму внезапно пришло на ум, что его действия могут привести к появлению чьей-то жизни.
И что неправильно взваливать на кого-то бремя, которое — по справедливости или нет — принадлежит ему.
Но если я женюсь и останусь с ней, когда она забеременеет… Его сын — боже, подумать только, его сын! — все равно унаследует титул Элсмира и поместье Дансени, правда не раньше, чем будет к этому готов.
— Господи.
Уильям яростно затряс головой, прогоняя мысль, волнующая новизна которой пугала. Отогнав ее, молодой человек вернулся к воспоминаниям об Амаранте, мягких светлых бровях, журчащей воде, колючей траве и блестящих черных глазах бдительной жабы.
Он едва замечал мили, исчезающие под копытами лошади, и остановился, лишь когда дорога потонула в темноте.
103
Виргинская свистопляска
Уильям остановился на ночь в деревушке, милях в тридцати к северу от Ричмонда. Молодой человек ощущал близость «Горы Джосайи»: дорога, ведущая туда, проходила всего в нескольких милях. На краткий миг он представил, как сидит на сломанном крыльце вместе с Маноке и Джоном Синнамоном, поедая жареную рыбу и приготовленную в земляной коптильне свинину, а в вечернем воздухе плывет легкий сладкий запах табака."
"На мгновение Уильям задумался, не отвезти ли туда Дотти на какое-то время.
Нет. Эта фантазия — порождение его собственного желания спокойно сидеть на сломанном крыльце и предаваться размышлениям. Нужно поскорее вернуть Дотти к дяде Хэлу, где ее ждет забота и исцеление в лоне семьи.
— И это тоже, — сказал Уильям вслух и поторопил лошадь.
У него было достаточно денег, чтобы нанять для Дотти экипаж — при условии, что таковой найдется. Поселение Уилкинс-Корнер (всего-то четыре дома) могло похвастать лишь тремя быками, одним мулом, небольшим стадом коз да парой свиней.