— Не хотелось бы беспокоить его светлость, — произнес господин Аннельский, — не могли бы вы, если вам не сложно… — и так как я стояла в нерешительности, поглядывая на двери ведущие в подземелья, добавил: — К сожалению назначенный вами старший конюх мне совершенно не подчиняется, и отказывается выделить две кареты для перевозки раненых.
О, Пресвятой.
— Позовите его ко мне, господин Аннельский, — раздраженно попросила я, и придерживая юбки, торопливо направилась во двор.
К сожалению, я чувствовала собственную ответственность, за несговорчивость человека, мною же назначенного.
И захлебнулась криком, когда кто-то властно накрыл мой рот ладонью, затянутой в черную перчатку, а вторая рука поднесла к моему носу белый, противно пахнущий спиртом платок…
Накатавший мрак, почему-то напомнил мне черные глаза лорда оттон Грэйда…
* * *
Тихо трещали свечи, ощущался запах ладана, и мерно поскрипывали колеса, вероятно, кареты.
— Теперь все будет хорошо, теперь все будет замечательно, слава Пресвятому, — тихим женским голосом монотонно увещевал кто-то.
Теплый компресс убрали со лба, заменив холодным, после другая сестра милосердия, негромко, но требовательно произнесла:
— Вам уже пора прийти в себя, леди Уоторби.
Веки показались мне свинцовыми, но я все же с трудом открыла глаза и посмотрела вверх — надо мной виднелся деревянный! потолок действительно принадлежащий карете. Карете, которая судя по мерному покачиванию и скрипу рессор, увозила меня прочь от замка Грэйд!
— Вот и хорошая девочка, вот и умница, — похвалила сестра, — а теперь нужно приподняться и выпить отвар, леди Уоторби.
Глаза закрылись сами, и сквозь потрескавшиеся пересохшие губы против воли вырвался полный отчаяния стон.
— Нет-нет, больше никакого сна, — голос был мягким, словно говорили с несмышленым ребенком, но в нем чувствовалась жесткость, свидетельствующая о том, что мне не дадут ни поспать, ни отказаться от отвара. — Поднимайтесь, леди Уоторби, вы должны быть сильной.
Я оказалась права — проявив твердость и проигнорировав мою попытку казаться и далее лишенной сознания, сестры приподняли, и, пользуясь преимуществом в силе, влили отвар.