Миниатюрное произведение храмовного искусства осталось тусклым и безжизненным, подтверждая правдивость моих слов.
Императрица тихо выругалсь, помянув невоздержанность морского дьявола. Затем последовал новый вопрос:
— Почему Грэйд женился на вас? От остальных мерзавец превосходно избавлялся.
Мне вновь пришлось задуматься о правильном подборе слов. Вспомнив, сказанное его светлостью за нашей второй совместной трапезой, честно ответила:
— Он не оставил себе выбора.
Взглянув на оставшуюся неизменной статуэтку, Кассилия кивнула и продолжила:
— Вы дали согласие на родовой брак но собственной воле?
Опасный вопрос. Крайне. И как именно следует отвечать мне не известно. Лгать глупо, говорить правду не менее глупо. Пришлось несколько слукавить:
— Я полностью отдавала себе отчет о том, в какой брак вступаю. Статуэтка осталась без изменений.
— Исчерпывающий ответ, — усмехнулась императрица.
— Ваше величество просила быть откровенной, — покорно ответила я.
Кривая усмешка.
Несколько секунд первая леди империи пристально смотрела на скульптурку, затем подняла взгляд на меня и спокойно произнесла:
— Тебя проще убить.
Пауза, испытующий взгляд на меня, медленно растягивающаяся улыбка и издевательское:
— Но это было бы слишком скучно, моя дорогая.
Холодок невольно пробежался по спине. И взгляд метнулся от пристально следящей за каждым моим жестом императрицы, ко все более ярко сияющему серебряному сплаву, которым были покрыты резные решетки на окнах.
Предупреждение о приближении нечисти или свидетельство вспышки гнева последнего представителя династии Грэйд? Но и нежить, и Дэсмонд далеко от дворца… Тогда на что реагирует святой сплав?! На нежить нет — в городе все сияет менее ярко. А подобное сияние я видела лишь, когда мы с его светлостью летали в грозу.
Взгляд метнулся к императрице, и внутренне я похолодела — Кассилия прищурив глаза, пристально смотрела на меня. Я же… я. — Внезапно вспомнила одну деталь, что никогда не вызывала вопросов император и императрица оба темноволосые, его высочество принц Генрих блондин!
— Ты побледнела, девочка, — вдруг улыбнулась ее величество.