Я ничего не знала о магии, совершенно ничего, но внезапно мне вспомнилось, что абсолютно все черные маги, что мне встречались, были темноволосы и темноглазы, у служителей церкви чаще всего цвет глаз варьировался от синего до серого, и волосы имели пепельный, либо каштановый оттенок, а белые маги, они…
Догадка поразила!
Дикостью, неприличностью, каким-то внутренним противлением.
И я понимала, что стоит молчать, возможно, обсудить это позже с его светлостью, возможно, похоронить в памяти, но мне не хватило выдержки.
И взглянув в черные глаза императрицы, я тихо спросила:
— Генрих не является сыном его величества?
Мертвенная бледность проступила даже сквозь тщательно нанесенный макияж, и Кассилия резко ответила:
— Генрих законнорожденный!
И ее лицо осветилось зеленым свечением, что издала статуэтка девы Эсмеры, указывая на только что произнесенную ложь.
И ее лицо осветилось зеленым свечением, что издала статуэтка девы Эсмеры, указывая на только что произнесенную ложь.
— Дьявол! — выругалась императрица, и, схватив несчастную скульптурку, швырнула ее в закрытое окно. Раздался звон…
Святой сплав засиял ярче…
Почему-то я улыбнулась. Странная реакция, странная и пугающая даже меня саму. Но не менее жутко прозвучали и следующие мои слова:"
"— Святой сплав, — улыбка продолжала играть на губах, — я видела подобное сияние, в момент эмоционального напряжения его светлости, и мне известно, что так этот металл реагирует только на кровь Грэйдов.
Императрица внезапно успокоилась, и сложила руки под подбородком, выражая готовность слушать и дальше. А я осознала, что ошиблась, и медленно продолжила: — Не кровь… вероятнее силу рода Грэйд… — улыбка Кассилии несколько померкла. А я задумчиво произнесла: — Вот только откуда у вас может быть эта сила?.
Откинувшись на спинку неудобного стула, ее высочество криво усмехнулась и холодно произнесла:
— Ты не выйдешь отсюда живой, девочка. Теперь нет.
И белых магов теперь тоже нет… Их просто нет, последнего убил лорд оттон Грэйд…
Так иногда бывает, что разрозненные обрывки информации внезапно обретают связь, складываются в мозаику, которая логична, понятна и объяснима.