Она могла пережить и пастельное пятно на обоях, которое там осталось, и красноватое пятно на материнских тряпках для уборки. Им удалось что-то с этим сделать, и это главное. Может, полностью избавиться от крови и не получилось, но и достигнутый результат успокоил сердце, а ничего другого дочери Эла Марша, в принципе, и не требовалось.
Стэн загрузил тряпки в одну из цилиндрических сушилок, бросил в щель для монет два пятачка. Сушилка начала вращаться, и Стэн вернулся на прежнее место между Эдди и Беном.
Какое-то время все четверо молчали, наблюдая, как тряпки поднимаются и падают, поднимаются и падают.
– Я кое-что видел, – внезапно заговорил Стэн. – Я не хочу говорить об этом, предпочитаю думать, что это сон или что-то еще. Может, даже припадок, какие бывают у Стейвиера. Вы его знаете?
Бен и Бев покачали головами.
– Парень, у которого эпилепсия? – спросил Эдди.
– Да, верно. Видите, как все плохо. Я предпочитаю думать, что у меня что-то такое, чем знать, что я что-то видел… что-то реальное.
– Что именно? – спросила Бев, не уверенная, что ей и впрямь хочется это знать. Речь шла не об истории с привидениями, которые рассказывают у костра, пока ты ешь сосиску в булочке и маршмэллоу, поджаренные на открытом огне до черноты и хруста. Они сидели в душной прачечной самообслуживания, и Бев видела большие комки пыли под стиральными машинами (отец называл их «какашки призраков»), пылинки, пляшущие в горячих косых столбах солнечного света, падающих в прачечную сквозь грязные окна, старые журналы с оторванными обложками.
И однако, поскольку Стэн не ответил сразу, она повторила вопрос:
– Что именно?
– Я попал в тот маленький парк, – медленно начал Стэн, – где стоит Водонапорная башня.
– Господи, как мне не нравится это место, – печально вздохнул Эдди. – Если в Дерри где и живут призраки, так это там.
– Что? – резко спросил Стэн.