Командующий войсками ПВО владел недвижимостью не только в Казахстане, но также в Швейцарии, Бельгии, Франции, так что удивить его черепицей и башенками было трудно.
Генерал авиации Омаров, недавно побывавший в собственном имении на южноамериканском континенте, тоже вертел носом. И только старший лейтенант не привередничал и не выступал с критическими замечаниями. Казалось, он прислушивается не к разговору генералов, а к чему-то, происходящему внутри него.
— Что, Курбатов, ты не весел, что ты голову повесил? — спросил Умурзаков, прохаживаясь вдоль бильярдного стола с кием на изготовку.
За окнами было темно, в помещении горел яркий свет, под потолком мерно гудели мухи.
— Чапай думает, — ответил за Курбатова Омаров, налегший животом на бортик стола.
Удар — и разноцветные шары заметались по зеленому сукну, сталкиваясь с костяным звуком.
— Промазал! — обрадовался Умурзаков.
Настал его черед наваливаться на стол.
— Я действительно думаю, — сказал Курбатов.
— Да-а? — Примерно так же отреагировал бы Омаров, если бы эти слова произнесла собака или кошка.
Умурзаков ширнул кием шар и разочарованно поцокал языком, после чего повернулся к Курбатову.
— И о чем же?
В своем спортивном костюме походил он не на спортсмена, а на пузатого генерала, скверно играющего в бильярд, но лихо опрокидывающего стопку за стопкой. Курбатов заставил себя не морщиться.
— Есть идея, — сказал он.
— Да? — повторил Омаров, выискивая взглядом подходящий шар.
— Мы дали президенту слишком большой срок, — заговорил Курбатов, уставившись в пол.
— Ты бы не каркал! — прикрикнул Омаров, руки которого вдруг слишком ослабли, чтобы нанести точный удар.
— И что ты предлагаешь? — осведомился Умурзаков, натирая кончик кия мелом.
— Я предлагаю нанести удар прямо сейчас, — произнес ровным тоном Курбатов. — СМИ получили наши письма. Пока они молчат, но как только начнется массовая эпидемия, тайное станет явным.
Генералы переглянулись. В предложении русского лейтенанта был резон, но не они принимали окончательные решения. Всем заправлял Председатель Комитета Национальной Безопасности Шухарбаев, приказы которого не обсуждались. Лейтенанту было незачем знать об этом. Жить ему осталось всего ничего.