Прапорщик потупил взор, что при его внешности смотрелось достаточно комично.
— Доводилось ли вам когда-нибудь слышать притчу про упрямого осла? — осведомился Шухарбаев со зловещей улыбкой, от которой его постное лицо оживилось и помолодело.
— Это про того осла, который умер от голода в десяти шагах от охапки сена? — почтительно осведомился Клочков.
— Нет, — был ответ. — Про того, который сбросил новый барабан, купленный хозяином, и сам превратился в барабан.
Намек был более чем прозрачным. С другой стороны, диалог пока продолжался, так что сдаваться было рано.
"— Я, может быть, и осел, — сказал Клочков, притворяясь обиженным. — Но я был бы ослом вдвойне, если бы не использовал свой шанс ухватить звезду с неба.
— И сколько стоит твоя звезда? — спросил Шухарбаев, невольно проникаясь уважением к изворотливому собеседнику.
— Пятнадцать тысяч, — ответил тот.
— Это большие деньги.
Клочков пожал плечами.
— Очень большие деньги, — повторил Шухарбаев, который мог позволить себе проживание в отеле, апартаменты которого обходились в двадцать пять тысяч долларов за одни сутки.
Это был десятикомнатный номер во «Дворце Эмиратов» с садом и золотой сантехникой. Ай, какие незабываемые, какие волшебные ночи провел там главный комитетчик Казахстана, окруженный всевозможными кальянами и танцовщицами! Этому безмозглому русскому даже не снилось такое. Предел его мечтаний — пятнадцать тысяч баксов, которые он истратит на подержанную иномарку или пропьет с такими же нищими горлопанами, как он сам.
Пока размышлял Шухарбаев, думал и Клочков и, наконец, нашел достойный ответ.
— Я бы отнесся к вам неуважительно, господин председатель, — молвил он, — если бы запросил меньше. Это означало бы, что я не понимаю всей ответственности, возлагаемой на меня.
— А ты понимаешь?
«Выкать» прапорщику генерал перестал. В этом больше не было никакой необходимости.
— Надеюсь, — сказал Клочков, отметив про себя, что беседа перешла в последнюю, решающую фазу.
Каков будет ответ Шухарбаева? Ответ оказался положительным.
— Хорошо, — кивнул Шухарбаев, — считай, что мы договорились.
— Я не сказал самого главного, господин председатель Комитета Национальной Безопасности.
— Так говори.