Очень хотелось верить, что след не оборвется, эти двое — не случайные наемные «торпеды», и приведут к девочкам. Здравый смысл говорил, что раз Костаки иногородний, то с большой вероятностью пропавшие за пределами нашего города, что усложняет дело.
На кольце «девятка» свернула направо, во дворы. Я погасил фары и покатил следом, встал на повороте. Машина припарковалась возле пятиэтажки, из салона вылез лысый мужик, махнул водителю и зашагал к подъезду, а «девятка» начала сдавать. Пришлось откатить мотоцикл за стоящую рядом «буханку» и ждать, когда объект вырулит на трассу.
В городе машин было меньше, чем на въезде, и приходилось держаться далеко от объекта, исчезать за поворотами, ехать параллельным курсом и снова выруливать, пристраиваясь сзади «девятки».
Ни в этой, ни в прошлой жизни мне не доводилось никого преследовать, тем более на таком приметном транспортном средстве. Когда «девятка» по неизвестной причине начала сбавлять скорость, я в очередной раз свернул во двор, погасил фары.
Преследуемый припарковался возле закрытого ларька, запер машину, огляделся и зашагал вдоль магазина с черными витринами, косясь на свое отражение. То ли заметил слежку и насторожен, то ли он всегда на стреме. Мужик был далеко, и я не рассмотрел ни черты его лица, ни сколько ему лет. А вот когда он подошел к телефонной будке, я решил рискнуть, подслушать разговор. Снял косуху и шлем, положив на мотоцикл и превратившись в безобидного подростка.
От выброса адреналина меня слегка потряхивало — юному телу были в новинку такие гормональные всплески.
А я что? Я, вот, по кустам бутылки собираю.
Киллер, поднесший трубку к уху, зыркнул на меня. Я, конечно же, на него не смотрел, меня интересовали заросли сирени за закрытым ларьком. Сунувшись туда, я достал бутылку, осмотрел горлышко на свет, обнаружил сколы — такую бы точно не приняли.
Изобразив на лице радость, я запихнул добычу в рюкзак и, стараясь унять частящее сердце, направился к телефонной будке. Точнее — к разваленной скамейке за ней.
Потеряв ко мне интерес, мужик проговорил в трубку:
— Все готово. Да. Завтра заступаю."
"Что ему говорили, я не слышал, а так хотелось знать! Но — ни слова, ни звука, хоть до будки метров двадцать.