— Так-то, Лаврик! — она неожиданно звонко рассмеялась
Я успел выпрямиться, когда Ирина уже входила в дом. Однако факт моего унижения наверняка видел Никифор Тимофеевич. Хорошо хоть не было рядом Леночки.
— Мама! Очень соскучился! — я обнял ее и поцеловал в краешек губ. Боги! Какая женщина! Какие у нее глаза!
— Саш, и мы с Наташей скучали. Вчера много вспоминали о тебе, — она, наверное, ждала, когда разожму объятия.
— Ирина Львовна, обед прикажите подавать сейчас или отдохнете с дороги? — спросил дворецкий, когда она повернулась к нему.
— Да, накрывайте на стол, Никифор Тимофеевич. Мы проголодались в пути. Сейчас переоденемся и спустимся к столу, — сказала она, направляясь к лестнице."
"За обедом я решил не вываливать ворох своих новостей. За вкуснейшим борщом, слушал неторопливый рассказ Ирины о днях, проведенных в Сиде. Открытие ипподрома и выбор места для будущего колизея, прочие глупости — это меня мало интересовало. Удивило тяготение принца к римской культуре. Ну на кой они нам, со своими юпитерами, цезарями, да гладиаторскими боями, которые, кстати в их империи до сих пор в почете.
Но когда Ирина поочередно с Наташей начали говорить о личном, тут я свои большие ушки развесил. И от неприятной информации они у меня едва не свернулись в трубочку. Ну, во-первых, Ирина решила принять ухаживания графа Лапина. И все клонилось к тому, что к августу, она выйдет за него замуж. Лапин Павел Иосифович, это как раз тот жирных боров, с которым она разговаривала возле кареты, перед тем как войти в дом. Во-вторых, Наташа послезавтра отправлялась в Петербург минимум на неделю.
А после обеда я моих дам попросил подняться к себе в комнату, чтобы без посторонних ушей вывалить свою порцию новостей.