А спросить напрямую у Берхарда было боязно.
Глава 17
Глава 17
В субботу на наведение марафета потратила несколько часов. Хотела выглядеть сногсшибательно и у меня это получилось. По крайней мере, Берхард был впечатлен, судя по восхищению во взгляде. Мы с отцом встречали гостей в холе гостиницы, а он пришел одним из первых с букетом из сиреневых и кремовых роз. Надо заметить, что и зал столовой был украшен в этих тонах. Карстен постарался, разузнав у Паолы цвет моего платья. И вот теперь у меня возникли подозрения, что он все же сливает герцогу информацию.
- Ты восхитительна, - произнес Берхард после приветствия. Сделала книксен, «скромно» потупив взгляд.
- Спасибо, - с улыбкой сказала я, принимая цветы. Но на этом он с дарами не остановился – протянул мне бархатную коробочку, узкую и длинную.
- А это подарок ко дню рождения, - сказал он, буквально вкладывая её в мои руки. Открыв её, я увидела изящное колье с бриллиантами и аметистами. Дорого, но банально.
- Это слишком дорогой подарок, Ваша Светлость, - пробормотала я, чувствуя, как напрягся отец.
- Перестань, Аннет, - шепотом попросил Берхард. – Я же от чистого сердца дарю.
Невольно покосилась на Эгмонта, который сердито поглядывал на герцога, но в разговор не вмешивался. Почувствовав мой взгляд, отец чуть пожал плечами.
- Подарки на особо торжественные случаи никак не регламентированы, - пояснил он мне едва слышно.
- Спасибо, - сказала я одновременно и отцу и Берхарду. И убрала коробочку на небольшой стеллаж, который мы использовали под подарки и на свадьбе Ребекки. – Прошу, проходите, – я жестом указала на вход в будущий ресторан. И только когда Берхард проследовал внутрь, уточнила у отца. – А почему ты рассердился на герцога?
- Ювелирные украшения с бриллиантами девушкам дарят только особо близкие люди, - признался отец.
- Пап, скажи честно, герцог... – я замялась, пытаясь сформулировать вопрос, как можно точнее. Но в этот момент к нам подошел Армин с цветами и подарочной коробкой. Я посмотрела на Сабину, и она шустро забрала у меня букет, подаренный Берхардом, чтобы поставить его в вазу.
- Я позволил себе вольность, – произнес Плежан с легкой улыбкой.