Но вероятность удачи была мала, да и времени терять нельзя. Будет лучше просто не сводить глаз с авангардных рядов и пройти между ними.There was no way, of course, to figure out beforehand what danger they might pose. If they should prove too dangerous, we could always run for it. Конечно, трудно предугадать, насколько они опасны. Если они будут вести себя слишком угрожающе, мы всегда сможем убежать. If the laser rifle had not been broken, we could have handled almost any danger, but the ballistics weapon Sara carried was all that we had left.
Какая досада, что лазерное ружье сломано! Единственное оружие, которым мы располагаем, — это баллистическая винтовка Сары. For a moment I thought that after all we would reach our point of intersection before they had arrived, that we would move on past them and be on our way and free of them. Одно время я даже надеялся, что мы опередим их и сможем спокойно продолжать путь. But I miscalculated and they came rolling up on us, the edge of that great humping carpet of them hitting us broadside as we cross their front.
Но я ошибся, они накатывались на нас, и мы задевали ногами за край огромного ковра. They were small, not more than a foot or so in height and they looked like naked snails except that instead of snail faces they had a parody of human faces-the kind of ridiculous, vacant, pitifully staring faces that can be found upon certain cartoon characters, and now their keening wails turned into words-not into the actual sound of words, perhaps, but inside one's head that sound of wailing turned into words and you know what they were crying.
Not all of them were crying the same thing, but crying about the same thing and it was horrible.Букашки оказались крохотными — не более фута в высоту и выглядели как улитки. Только вместо улиточьих рожиц у них были человеческие лица, или, скорее всего, пародии на них смешные, безучастные, большеглазые физиономии — такие встречаются в мультфильмах. Визги букашек стали отчетливей и превратились в слова. Естественно, это были не слова, составленные из определенных звуков, но так или иначе их взвизгиванье и вой воспринимались как слова, и было понятно, что именно они кричат.
Они выкрикивали разное, но каждый раз об одном и том же, и это было ужасно.Homeless, they cried in their many tongues. You have made us homeless. You have destroyed our home and now we have no home and what will become of us? We are lost. We are naked. We are hungry. We will die. We know no other place.
