Something more complicated than that. Tuck is a complex sort of person .. .”— Это — не напускная храбрость. Что-то более серьезное. Тэкк — человек с очень сложным складом ума...“There's something eating on him,” I said. “I'd like to know what it is.”— Согласен. Его все время что-то гложет. Хотелось бы только знать — что?“He doesn't think the way you and I do,” she said. “He sees things differently. There is something driving him. — Он думает совсем не так, как мы с тобой, — продолжала она. — Он видит вещи совершенно иначе.
Его как будто что-то направляет. Что-то нематериальное, не подчиняющееся физическому измерению — не страх, не тщеславие, не зависть. Not a physical something. Nothing physical like fear or ambition or envy. A mystical force of some sort. I know. You've always thought he was just another religico. Another faker. One of that wandering tribe that takes on pretended religious attributes to cover up their strangeness. But I tell you he isn't. I've known him a lot longer than you have.
. .”Какая-то мистическая сила. Я знаю. Ты всегда считал его религиозным фанатиком. Думал, вот — мошенник, еще один из той когорты странствующих пилигримов, которые привыкли маскировать свои корыстные интересы религиозной одержимостью. Но, уверяю тебя, это не так. Я знаю его гораздо лучше, чем ты...Paint came plunging over the hilltop and, setting his rockers, skidded to a halt. Tuck, sagging in the saddle, let go of the shield and sword belt and they clattered to the ground.Пэйнт, ныряя, добрался до вершины и застыл, намертво зафиксировав свои полозья.
Тэкк, свесившись с седла, выпустил из рук щит и меч, которые со звоном упали на землю.Tuck sat there and stared at us, half-paralyzed.Тэкк сидел и тупо смотрел на нас, словно парализованный.“What about the brain case?” Sara asked. “Have they got it?”— Ну, что же с мозговым блоком? — спросила Сара. — Он у них?Tuck nodded.Тэкк кивнул.“Will they trade it?”— Они продадут его?“Not trade,” he croaked. “Not sell it. They will fight for it.
It's the only way...”— Они не будут менять его, — просипел он. — И не продадут. Они будут за него драться. Это — единственный выход...— Драться за него? — спросил я. — На мечах?!“Fight for it?” I asked. “With a sword!”“That's what they gave it to me for. I told them I came in peace and peace, they said, was coward. They wanted me to fight immediately, but I said I had to go and pray and they laughed at that, but they let me leave.”— Так они мне сказали.
