Мы пробежали весь путь назад без оглядки. Я обернулся лишь однажды, когда мы уже дошли до края долины и готовы были нырнуть в теснину зажатого между отвесными скалами каньона, ведущего к воротам.Sara came to and screamed at me, kicking and beating at my back with clenched fists, but I hung tightly to her with one arm, holding her against my shoulder. In the other arm, I clutched the wooden box I had lifted from the table.Сара пришла в себя и с криком неистово колотила меня руками и ногами по чему попало, но я крепко держал ее, прижимая одной рукой к плечу.
В другой руке я тащил деревянный ящик, который взял со стола Найта.Still running, we reached the end of the canyon. Roscoe and Paint stood exactly as we had left them. Sara's rifle leaned against the rocky wail and my sword and shield lay beside them.Так же бегом мы выскочили из каньона. Роско и Пэйнт стояли на том же месте, где мы их оставили. На месте была и винтовка Сары, а рядом с ней лежали мои щит и меч.I dumped Sara on the ground with no ceremony.
I had taken quite a beating from her flailing feet and fists, and was not feeling exactly kindly toward her and was glad to be rid of her.Я сбросил Сару на землю, не особенно церемонясь. Признаться, ее тумаки мне уже порядком надоели, и, разумеется, в этот момент я был настроен по отношению к ней не особенно доброжелательно — так что с удовольствием избавился от столь неспокойной ноши.She landed on her rump and stayed sitting there, looking up at me, her face white with fury, her jaws working, but so sore at me that she could form no word but one, “Youyou-you,” she kept saying.
Она шлепнулась на мягкое место и так и осталась сидеть с красным от ярости лицом и горящими от гнева глазами. Ее рот раскрывался, как у выброшенной на берег рыбы, но негодование настолько переполняло ее, что с губ слетало лишь одно слово: «Ты — ты — ты...» It was probably the first time in her money-buttressed life that anyone had laid violent and disrespectful hands upon her.
Вероятно, впервые в ее благополучной и безбедной жизни Саре пришлось испытать такое унижение и столкнуться с такой грубостью по отношению к себе.I stood there, looking down at her, blown with my mad, frantic running up the valley and through the canyon, gulping air, weak in the knees, sore in the back and belly, where she had hammered me-and thinking of that one backward look I'd taken before I'd plunged into the canyon.
