He lay there, his tiny feet working like little pistons, trying frantically to right himself.— Ах ты, паршивая тварь! — заорала Сара и ударила беднягу ногой. Удар пришелся по бочкообразному туловищу и перевернул Свистуна вверх тормашками. Он лежал на спине, беспомощно перебирая крошечными конечностями, которые работали, как поршни двигателя, и отчаянно пытался вернуться в нормальное положение.Then, swiftly, she was on her knees beside him. “Hoot,” she cried, “I'm sorry. Can you believe me, I am sorry. I am sorry and ashamed.
” She set him on his feet.Сара уже стояла на коленях подле него.— Свистунчик, бедненький, — причитала она. — Прости меня, пожалуйста. Я очень огорчена, честное слово. Мне очень больно и стыдно, поверь мне.She looked up at me. “Mike! Oh, Mike! What has happened to us?”Она поставила его на ноги и, повернув лицо ко мне, сказала:— Майк! Боже мой, Майк! Что же с нами такое происходит?“Enchantment,” I said. “It's the only thing I can think of that would cover it. Enchantment happened to us.”— Наваждение, — произнес я.
— Думаю, что это единственно верное определение случившегося с нами. Мы стали жертвами наваждения.“Kindly one,” Hoot said to her, “resentment I do not bear. Reaction of the foot was a natural one. I quite understand.”— Добрейшая леди, — прогудел Свистун, — не испытываю ни малейшей обиды, вполне понимаю, что рефлекс вашей ноги был закономерным.“Stand,” said Roscoe, “band, grand, sand.”— Встань, — задолдонил Роско, — дрянь, рвань, пьянь...“Shut up,” said Old Paint, gruffly.
“You'll drive us nuts with that gibberish.”— Заткнись, — грубо оборвал его Пэйнт. — Ты нас всех сведешь с ума своей белибердой.“It was all illusion,” I told her. “There were no marble villas. There were only filthy huts. The stream did not run free and shining; it was clogged with garbage from those huts. — Все, что мы видели, было лишь иллюзией, — сказал я Саре. — Не было никаких мраморных дворцов — одни лишь грязные лачуги. И речка, вовсе не была так чиста и стремительна, как нам казалось, — это была замусоренная застойная лужа.
There was a terrible smell to it that caught you in the throat. And Lawrence Arlen Knight, if that is who he was, was a walking corpse kept alive by God knows what alchemy.”И потом еще этот ужасный запах: от этой грязной помойной канавы так несло, что у меня перехватило дыхание. А этот Лоуренс Арлен Найт, если это действительно был он, оказался ходячим трупом, неизвестно с помощью какой черной магии удерживаемый в этой жизни.
