И вот, наконец, оно пришло — без размышлений, без колебаний, — это был выход, продиктованный не логикой, а пришедший по наитию. Decision, I had told myself. There was a decision to he made. And here, finally, I had made it-without thought, with no pondering, a decision made without any reason, on no more than instinct. As if I, myself, may not have made it, as if someone else, standing off somewhere in the wings of time, had made it for me. As if Hoot had made it for me.Словно не я, а кто-то другой, наперекор моей воле принял это решение за меня.
Может быть, это сделал Свистун.And as I thought of this, I remembered him telling me that I could not interfere, almost pleading with me not to go back into the valley and drag her out of there, as I had said I'd do. Подумав о нем, я сразу вспомнил, как он настойчиво уговаривал меня не вмешиваться, умолял не холить в долину, чтобы вызволить оттуда Сару, когда я заявил о своем намерении. Stricken, I wondered how much of himself Hoot had left in me when he'd gone into his third self.
Обескураженный этим, я размышлял: сколько же от себя оставил во мне Свистун перед исчезновением.And I tried to snare some remembrance of what it had been like, hand in tentacle, but all of it still was buried, out of reach, somewhere inside my mind, and I couldn't reach it.Я снова попытался восстановить в памяти то, что со мной происходило, когда мои руки были сомкнуты с его щупальцами, но так и не смог вспомнить: мои впечатления были погребены в бездне подсознания, в глубинах, недоступных человеческой воле.
“Then I return,” said Paint, “full of sadness, but obedient. Earth it may not be, but better than the gully.”— В таком случае я возвращаюсь, — вздохнул Пэйнт, — преисполненный грусти, но покорный. Хоть здесь и не Земля, но все же и не ужасное ущелье.He turned to go, but I called him back. I took the rifle and the cartridge belt and tied them to the saddle.Он уже развернулся, чтобы уйти, но я остановил его. Я взял винтовку и патронташ и привязал их к седлу.
“The weapon she left for you,” Paint told him. “No need of it has she.”— Оружие она оставила вам, — запротестовал Пэйнт. — Ей оно не нужно.“If she comes out, she will,” I said.— Если она вернется, оружие ей пригодится, — ответил я.“She not coming out,” Paint declared. “You” know not coming out. Stars in her eyes she had when she go between the rocks.”— Она никогда не вернется, — объявил Пэйнт. — И вы знаете, что она не вернется.
