I think that more than anything else the thing that bothered me was that she apparently had not believed me about what Hoot and I had seen back in the valley. The idea persisted that somehow I should have made her understand, should have so convinced her she'd have had no thought of returning there. По правде говоря, мне уже давно приходило в голову, что она не поверила нашим со Свистуном рассказам о том, как выглядит заколдованная долина в реальности. Но я должен был найти способ убедить ее и заставить поверить в правдивость наших слов — эта мысль беспрерывно сверлила мой мозг.
The going back I could understand-if someone had stood just for a moment inside the gates of Heaven he would not suffer gladly being yanked from out the gates. The thing I could not understand was how she could have, willfully and deliberately, failed to understand, clinging to a beloved delusion in the face of fact.Ее возвращение в долину я мог вполне понять — если кому-то посчастливится оказаться по ту сторону врат рая, то он уже ни за что добровольно не согласится вернуться в грешный мир.
Единственное, чего я не мог понять — как она могла упрямо не признавать иллюзорность своих идеалов перед лицом неопровержимых фактов.Or could Hoot have been the one, I wondered, who was tugging at me? Was there something lying hidden in my mind, something that he had planted there in those last few seconds, that kept up a faceless nagging at me?Или все это были проделки Свистуна, манипулировавшего изнутри моим сознанием? Может быть, что-то скрывалось в глубинах моего разума, нечто, имплантированное туда Свистуном в те несколько мимолетных мгновений нашего последнего контакта и заставлявшее меня, словно марионетку в кукольном театре, подчиняться чьей-то посторонней воле?I tried once again to dredge up the bit of information-any bit of information-bearing upon that final encounter, but once again I failed.
Я попытался еще раз воскресить в памяти хоть какой-то ничтожный эпизод нашего контакта со Свистуном, отыскать малейшую зацепку, но и это усилие оказалось тщетным.
Or could it be Paint? I had played a dirty trick on Paint, setting him a task I was unable or unwilling to perform myself. Perhaps, I told myself, I should turn around and go back and tell him he was relieved of the charge I had placed upon him. Или, может быть, все дело в Пэйнте? Ведь я сыграл с ним злую шутку, поставив задачу, которую не мог, точнее, не хотел выполнить сам.
