It was gibberish, worse than the gibberish of Roscoe. I glanced down the page and the gibberish went on. Lifting a handful of pages from the box, I extracted another one. Page 52, it said in the upper right hand corner. And the text:Это был бессмысленный набор слов, тарабарщина, почище бреда Роско. Я стал разбирать текст ниже и не нашел ничего путного. Взяв пачку листов, я извлек страницу из середины: «52» значилось в верхнем правом углу. А дальше шло:far is distant. Distances are deep. Neither short nor long, but deep.
Some without a bottom. And cannot be measured. No stick to measure with. Purple distances are deepest ones of all. No one walks a purple distance. Purple leads to nowhere. There is nowhere to lead to.«... далеко не близко. Дали глубоки. Не коротки, не длинны, но глубоки. Некоторые бездонны. И не могут быть измерены. Нет средства их измерить. Пурпурные дали глубже всех. Никто не идет в пурпурную даль. Пурпур — это путь в никуда. Некуда вести...»I put the pages back into the box and closed the lid and held my hand hard against the lid to prevent the pages getting out.
Mad, I thought; living out a life of gentle madness in a Grecian valley of a strange enchantment.Я положил листы обратно в шкатулку, закрыл крышку и долго держал ее рукой, чтобы не дать листам высыпаться. Сумасшествие, думал я, — жить жизнью наивного безумца в заколдованной, опутанной таинственными чарами древнегреческой долине. And that was where Sara was at this very moment.
Not knowing. Not caring, even if she knew.И бедная Сара в это время находится там. Ничего не подозревая, ни о чем не догадываясь, не желая сбрасывать с себя цепи обмана.I fought to keep from jumping up and screaming. I held as hard a hand against myself as I held against the lid to keep from leaping to my feet and go running back the way we'd come.Я удержался, чтобы не вскочить и не закричать. Я не позволил себе подняться и броситься со всех ног назад в заколдованную долину.
Because, I told myself, I had no right to do it. For once in my life, I had to think of someone other than myself. She had chosen to go back to the valley. There was something that drew her there. Happiness, I wondered, and asked myself what was happiness and how much did it count?Я не имею права этого делать, убеждал я себя. Впервые в жизни я думал о ком-то другом, а не о себе. Она выбрала свой путь — вернуться в долину. Что-то влекло ее туда.
