На следующее утро мы возобновили поход, а на второй день вышли к устроенному нами тайнику, где пополнили запасы воды и продовольствия. Закрепив флягу с водой и рюкзак с провизией на спине Роско, мы снова тронулись в путь, и вскоре перед нашими глазами открылась пустыня.We made good time. We passed the field where I had fought the centaurs and came to, and went on without stopping, the gully where we'd found Old Paint. Мы шли очень быстро. Мы пересекли поле, где я дрался с кентавром, и пошли дальше, не делая привалов, к ущелью, в котором мы нашли Старину Пэйнта.
We stumbled on old campfires where we'd spent a night, we recognized certain landmarks and the land was red and yellow and honkers hooted in the distances and we glimpsed at times some of the other strange denizens of the place. Мы натыкались на оставленные нами костровища в местах наших остановок на ночлег по пути к горам. Я легко узнавал пройденные недавно места. Земля вокруг была все такой же красновато-желтой, в отдалении трубили неугомонные крикуны, а по временам мы замечали и других странных обитателей пустыни.
Никто и ничто не препятствовало нашему движению, и мы продолжали стремительно идти вперед по тропе.But nothing interfered with us and we drove on down the frail.Now the others came out to travel with us, a shadowy, ghostly company-Sara riding on Old Paint, Tuck tripping in his long brown robe and leading the stumbling, fumbling George Smith by the hand, Hoot ranging far ahead, always ranging far ahead to spy out the trail, and I found myself shouting to him, a, foolish thing to do, for he was too far ahead of us to hear me.
Я часто воображал, что покинувшие нас попутчики все еще с нами, что нас сопровождают их тени. Вот она — кавалькада призраков: Сара верхом на Старине Пэйнте; Тэкк, закутанный в коричневую сутану, ковыляет, поддерживая под руку спотыкающегося и трясущегося Джорджа Смита; Свистун, наш вечный дозорный, рыщущий далеко впереди. Иногда я что-то кричу ему, позабыв, что он ушел слишком далеко и не может меня услышать.
There were times, I think, when I believed they were really with us, and other times when I knew they weren't. But even when I knew they weren't, it was a comfort to imagine that I saw them. Порой я настолько поддавался игре воображения, что действительно начинал верить, будто они с нами, а потом, очнувшись, понимал — их уже нет. Но даже зная, что их уже не вернешь, было приятно фантазировать, представляя их рядом.There was one, thing that perplexed me.
