Было ли это единственное предложение, потонувшее в волнах бредовых сентенций, специально вставлено, чтобы укрепить и подтвердить то, что было написано много страниц назад? Было ли оно еще одной искрой озарения во мраке затуманенного разума? Легко было поддаться искушению и поверить в это, но доказать было нельзя.The next night I finished reading the manuscript. There was nothing more.На следующий вечер я закончил чтение рукописи. Больше я в ней ничего не нашел.And the third day after that we sighted the city, far off, like a snowy mountain thrusting up into the sky.
А на третий день после этого мы увидели на горизонте город, тянущийся в небеса белоснежными башнями домов — как горная цепь своими вершинами.TWENTY-FIVE25The tree still lay where I had chopped it down with the raking laser beam, its jagged stump like a massive spear stabbing at the sky. The bole stretched for miles along the ground, its vegetation shriveled brown, revealing its woody skeleton.Дерево лежало на том же месте, где я срезал его лучом лазерного ружья.
Его высокий, неровно обрубленный пень упирался в небо кривыми зубцами. Массивный лежащий на земле ствол простирался на мили, листья уже засохли и сморщились, обнажая бурую древесину ветвей.Beyond it loomed the bulk of the red-stone edifice in which the tree had penned us with its bombardment, and looking at, it, I could hear again, in memory and imagination, the sound of millions of invisible wings flying underneath its roof, beating their way out of nowhere into nowhere.
Позади дерева возвышалась громада красного каменного здания, в котором мы нашли убежище после устроенной нам деревом бомбардировки. Когда я смотрел на дом, в моей памяти воскресали пережитые в нем впечатления, и слух наполнялся хлопаньем миллионов невидимых крыльев, бьющихся под крышей в поисках дороги из ниоткуда в никуда.A foul and bitter stench blew from the free and as we approached it I could see that the circular, lawnlike area which had surrounded the stump had caved in upon itself and become a pit.
От дерева исходил отвратительный тошнотворный запах, и по мере приближения к нему я смог разглядеть, что круглая лужайка, окаймлявшая пень, просела и превратилась в яму.Out of the pit rose the stench and from the knoll on which we stood I caught a glimpse of slimy skeletonsstrangely wrought but undeniably skeletons-floating in the oily liquid that half filled the pit.Именно из этой ямы и несло, как из помойного ведра.
