One of the slabs was glowing and in the glow was a nightmare world of what seemed a brand-new planet, its half-molten, half-crystallized surface heaving in a slow pulsation, pitted with craters of red-hot slag, steam vents sending out slender plumes of smoke and superheated water. In the distance volcanoes belched flame and heavy clouds of smoke.От одной из плит исходило сияние, и в нем, как на экране кинотеатра, демонстрирующего фильм ужасов, представала картина кошмарного мира новорожденной планеты. Ее наполовину расплавленная, наполовину затвердевшая поверхность медленно вздымалась, подвластная мощному внутреннему дыханию.
Кругом открывались страшные, наполненные лавой нарывы кратеров, на дне которых шевелился раскаленный докрасна шлак. Из расщелин вырывались клубы дыма и пара, выплескивались волны кипящей воды. В отдалении вулканы извергали пламя, выбрасывая вверх огромные облака пепла.Roscoe had unloaded his packs and the water tin just inside the door that opened on the ramp and now was hunkered down, scratching at the floor, but making no marks upon it, and for once he wasn't mumbling to himself.
Роско уже успел снять походные мешки, а флягу с водой поставил в проеме двери. Теперь он сидел на корточках, царапая пол пальцем, правда, на этот раз он не пытался изобразить какие-нибудь заумные формулы и, что особенно странно, уже не бубнил себе под нос.I went on breaking up the wooden bench I'd taken from the storeroom, feeding the fire I'd built upon the floor.
Я принялся разламывать деревянную скамью, прихваченную из кладовой, чтобы как следует разжечь костер, устроенный мною прямо на полу.Хорошенькое зрелище, подумал я, мы, наверное, представляем со стороны: дикий варвар, разбивший лагерь в мертвом городе погибшей цивилизации, еще один варвар из другого племени, болтающийся на веревке за дверью соседней комнаты, и представитель механического интеллекта, упорно старающийся разрешить одному ему понятную проблему (а может быть, непонятную ему самому).
And here I was, I thought, a latter-day barbarian camping in the deserted city of a vanished race, with another barbarian swinging at the end of a rope in the next door and a mechanical intelligence working on a problem that no one knew, perhaps least of all himself.It was incredible that Roscoe could know what he was doing. There would have been no need to program him for the kind of calculations that he seemed to be engaged in working out.
