С умильным, искательным видом подступилась к Сигизмунду с какой–то новой идеей.
Заговорила вкрадчиво. Выклянчивала что–то, не иначе. Долго объясняла, втолковывала. Очками высокоучено посверкивала. А потом вдруг после короткой паузы завершила, как резолюцию — пимм! — наложила:
— Надо.
Сигизмунд опешил.
— Что надо?
— Надо, — повторила девка. — Ик тут. Надо.
Та–ак. В гостиной, значит, обитать желает. Под бочок к ого.
— А я? — спросил Сигизмунд. — На мокром диване спать? Под зонтиком?
— Нии, — сказала девка.
Сигизмунд заржал.
— Ничего у тебя, девка, не выйдет. Надо.
Она надула губы и приготовилась обидеться. Но Сигизмунд дуться ей не позволил. Заявил, что хочет итан и нечего тут ломать комедию.
* * *
После ужина Сигизмунд одарил Лантхильду рисовальными принадлежностями. Запасливая девка унесла дары в светелку. Девкина комната уже стала напоминать мышиную нору. Лантхильда утаскивала туда все пустые банки и коробки, которые Сигизмунд не успевал выбрасывать, и заботливо складировала в углу.
Сигизмунд обосновался в гостиной. Развалился на спальнике, посмотрел по ого новости. Террористы захватили заложников. В Чечне тоже. Что–то где–то взорвали. В Чечне пропал русский поп. Другой поп, который там пропал, погиб под бомбежкой. Что–то взорвалось само, но не у нас. Затонул нефтяной танкер. Заявление, протест, «зеленые» утопили рыболовецкую шаланду и спасли кита. Не у нас. У нас: повысят цены на жилье.
Сигизмунд зевнул, переключил на другую программу. Там плясала полуголая дура. С омерзением и ужасом переключил еще раз. Жирные думские морды трясли щеками и клали все надежды на казачество. Поспешно сменил канал. Венесуэльский сериал. «Антонио! Это был наш ребенок! Я солгала тебе, ты похоронил труп обезьяны!» Боже, какая разница — Антонио, обезьяна… Тут и впрямь перепутать недолго.
Еще раз переключил. Много стрельбы, мало разговоров.
Пришла Лантхильда. Осторожненько пристроилась рядом. Аккуратненько завладела оготиви. Покосилась на Сигизмунда. Он сделал вид, что не замечает. Лантхильда прошлась по всем шести каналам. И — чудо! — с глубоким вздохом выключила ого.
Смотреть было решительно нечего. Сигизмунд лег на спину, подложил руки под голову.
Девка сидела рядом.