Во всех остальных случаях раньше готовила, естественно, Наталья.
Сегодня Сигизмунд решил попытаться воспроизвести одно из фирменных натальиных блюд.
Он усадил Лантхильду в кухне и велел смотреть и учиться. Кобель тоже набивался в ученики. Маячил поблизости в ожидании, не упадет ли что–нибудь со стола.
Чтобы Лантхильда не просто смотрела, а участвовала в процессе, поручил ей чистить картошку. Сам промыл мясо и разложил на доске.
— Учись, пока я жив, — приговаривал он, отделяя беловато–розоватое сало от куска мяса.
Сало зашипело. Немного угарный сытный дух повалил из горячей латки.
Лантхильда вдруг бросила нож и картофелину в таз. Вскочила. Упавшая табуретка прижала хвост кобелю, тот взрыкнул и уполз.
— Ты чего? — спросил Сигизмунд.
Лантхильда как–то странно булькнула и выскочила из кухни. Сигизмунд, чувствуя неладное, выбежал за ней и успел подхватить ее в конце коридора. Она пыталась оттолкнуть его. Ее сотрясало.
— Ты че… — начал Сигизмунд.
И тут ее начало рвать.
— Ну чего ты, чего ты… — бодрил ее Сигизмунд. — Все ништяк. Хорош харчи–то метать.
— А–а… — стонала девка.
— Ну все, все. Пойдем, умоемся.
— Сигис…
— Все, все…
Он потащил ее в ванну. Стал умывать. Она оттолкнула его, умылась сама. Всхлипывала. Двигаясь как автомат полезла за тряпкой.
— Иди ляг. Я сам.
Она вцепилась в тряпку, молча мотала головой.
— Да иди! — Он разжал ее пальцы. — Иди ложись. Еще голова закружится.
Он бросил тряпку, взял Лантхильду за плечи, повел в «светелку».
Шкварки стали пригорать.
— Так. Ложись. Я сейчас.
Он уложил ее на тахту, пошел выключил под латкой газ. Сходил за тряпкой, подтер. Тщательно вымыл руки.
Заглянул к Лантхильде. Та лежала спокойно, но при виде него встрепенулась.
— Сигисмундс…
— Ну как? Успокоилась? Полегчало? Сейчас тебе чаю сделаю.
— Коофе… — сказала она.
— Вот хитрая. Значит, не умираешь. Нет, подруга, кофе потом.
Потом он сидел рядом на тахте, а она пила чай и поглядывала — виновато, благодарно и в то же время с легкой иронией. Такой взгляд был Сигизмунду хорошо знаком. Любая блеванувшая женщина будет глядеть именно так.
Шкварки сгорели. Свинину Сигизмунд пожарил, картошку отварил. Лантхильда к мясу не притронулась. Только поздно вечером съела круто посоленную картофелину.
Интересно, чем бы она могла так травануться? Скорее всего, вчера — пельменями.