Анахрон

Такой! Нэ

—эй… Пон–йал?

Да. Карро. THE CAR. Тачка, по–нашему. Име–е. Только вот кто–то более хоросий име

—е «форд» и этот «форд» стоит прямехонько перед гаражом, так что карро сегодня может спать спокойно.

— Завтра поедем кататься, — обещал он Лантхильде. — И ни одну суку не станем подвозить.

— Хвас ист сука?

* * *

Когда они уже легли спать и Лантхильда прильнула ему под бок, Сигизмунд вдруг еще раз прокрутил в голове давешний вечерний разговор. Разговор оставил неприятный горчащий осадок.

Дело даже не в том, что Лантхильда якобы полюбила его ради какого–то баснословного «богатства».

Он понимал, что это не так. Дело в том, что ее наивная вера еще больнее подчеркнула всю его несостоятельность.

Ну и ладно. По крайней мере, есть у него в жизни одна чудесная девушка, которую никто не отберет. Вот эта, белобрысая. С длинным носом. Которая тут на руке у него пристроилась и сопит себе в две дырки. Меркантильная, хитроумная Лантхильда.

На мгновение вспомнил о золотой луннице, что висела в шкафу. Отнюдь не признак бедности.

Глава тринадцатая

День был белый. Валил снег. У машины непрерывно работали «дворники». Притихшая Лантхильда сидела рядом с Сигизмундом, смотрела в окно. Он подъехал к Исаакиевскому собору, припарковался. Они вышли.

Исаакий, громадный, как мамонт, тонул в бесконечном снегопаде. Впереди, совсем смутно за пеленой падающего снега, перед стройным зданием Манежа угадывались озябшие Диоскуры. Сигизмунд крепко взял Лантхильду за руку. Они перешли дорогу и вышли на Сенатскую площадь.

На них через заснеженную реку глядел университетский берег Невы: Двенадцать коллегий, дворец Петра, дворец вороватого жизнелюбивого Меншикова, а дальше

— провалы линий… Васильевский остров, город в городе, земля обетованная, обитаемый остров…

— Кто? — спросила Лантхильда, дергая Сигизмунда за руку. И, путая языки, повторила: — Хто?

Впереди, на глыбе Гром–камня, высился Медный Всадник.

— Это, Лантхильда, Петр Великий. Царь. Кђниг. Кинг. Поняла?

Лантхильда не ответила. Обошла Петра кругом.

С другой стороны памятника озябшая свадьба с визгливым хохотом распивала шампанское. Толстощекая невеста кричала, что шампанское непременно надо допить. Свидетельница, переминаясь в туфельках на снегу, стоически целовалась со свидетелем. В машине грелся водила. Жених откровенно завидовал ему.

Лантхильда мельком глянула на свадьбу и устремила внимание на статую. Сигизмунду показалось, что еще немного — и она заглянет лошади в зубы. Больно деловито смотрела.