И в тот миг, когда он ясно понимает, что его уход, его самоуничтожение ничего не нарушит в мировом порядке вещей…
Она замолчала.
— Вы историк? — спросил Сигизмунд. Он не хотел показать, что ее слова задели его, и поспешил сменить тему.
— Почему вы так решили? — Она улыбнулась.
Он пожал плечами.
— «Родоплеменные отношения»…
— Прямо Фридрих Энгельс, да? «Происхождение семьи, частной собственности и государства»?
Сигизмунд прочно забыл и Маркса, и Энгельса, и происхождение семьи… Своя–то бесславно развалилась, а тут…
— Я лингвист, — сказала Вика.
— А, — сказал Сигизмунд. Он с трудом представлял себе, зачем это нужно — древнеисландский. — На этом языке сейчас говорят?
— Нет, он мертвый.
— А много специалистов по этому языку?"
"— Его изучают в университетах на кафедрах германистики, но больше для общего развития. Специалистов, конечно, немного… — Она помолчала еще немного и вдруг глянула ему в глаза с предельной откровенностью. У нее были холодные, почти стальные глаза.
Сигизмунд смущенно улыбнулся.
— Это опера такая была, вы, наверное, не помните… «Иисус Христос — суперзвезда». Просто у меня английский такой…
— Нет, «Jesus Christ» я узнала… На другом. — Она помялась. — Вы меня сперва из кухни выпускать не хотели… Потом собака с моей шапкой бегала…
— Это он так играет, — сказал Сигизмунд. Теперь ему стало неудобно еще и за пса.
— Вы с кем–то разговаривали по телефону, — продолжала Вика, — а я вошла случайно… Я за собакой вбежала… Волей–неволей подслушала… Извините, я не хотела, страшно неудобно вышло… Чисто профессиональное любопытство… Я германист все–таки… И язык германский — явно германский… А я его не узнала, не смогла идентифицировать…
Некоторое время они сидели и, как два благовоспитанных самурая в японском историческом боевике, усиленно извинялись: Сигизмунд — за то, что обматерил и взашей вытолкал, Вика — за то, что какие–то интимные речи подслушала и желает теперь знать подробности…
Наконец настало время отвечать.
Сигизмунд побарабанил пальцами по столу и сознался:
— Я не знаю, что это за язык.
Повисло молчание. Что называется, мент народился.
Потом Вика очень осторожно осведомилась — будто лед пробовала, не треснет ли под ногой:
— То есть как — не знаете?
— Ну так… У меня знакомая была… Она говорила на этом языке. Других языков не знала.