— Честно говоря, я рад за вас с Натальей.
Дядя Женя оторвался от собаки, облапил Наталью за плечи.
— О, она у меня такая умница! Она, самое, готовит… самое… балует меня… борщи… и вот это, самое… Наташенька, что ты позавчера… помнишь? Такое… И все понимает так, самое… — Он шутливо погрозил Наталье пальцем. — Книгу помогает… Все помогает… Обобщать, самое, и–и… и–и… и наработки… Я, самое, с тем, чтобы выразить… трудно выразить, самое, наработок много, а выразить — э–э…
— Ну хорошо, — сдался Сигизмунд.
Дядя Женя закручинился. Начал пространно и невнятно жаловаться на непонимание. Здесь, в Питере, в Москве — плохо. Раньше в Москве было хорошо, а теперь и в Москве плохо сделалось. В провинцию, самое, приходится ездить. Там еще ничего. Набирается группа.
С этими словами дядя Женя налил себе третью чашку чая и высыпал туда остатки сахара, перевернув сахарницу. Наталья привычно потянулась размешивать.
Дядя Женя допил чашку до середины в полном молчании и вдруг шумно обеспокоился.
Оказалось, что времени в обрез. Дядя Женя разволновался, заспешил. Наталья попыталась припахать Сигизмунда — чтобы отвез мыслителя на машине, но Сигизмунд отбрехался разобранным карбюратором.
— У тебя всегда разобранный карбюратор, — сказала Наталья. — Как баб ночами возить — так он у тебя собранный, а как мою просьбу уважить…
Дядя Женя добродушно пророкотал:
— Сейчас, самое, пробки такие… Не успеем.
Влекомый Натальей, рокочущий на ходу дядя Женя скрылся за дверью.
Жених Натальи произвел на Сигизмунда сильнейшее впечатление. Где она только откопала этого большого ребенка? Дядя Женя был безнадежно блаженный. Страх кастрации у него. Книгу он пишет о проблемах. Обобщает. Женскую сексуальность изучает.
Кстати, что это за передача такая мудреная, с мыслями и обобщениями?
Подталкиваемый любопытством, Сигизмунд нашел телепрограмму.
Единственная передача, которая совпадала с вожделенной минута в минуту, была «Волшебный мир Диснея».
Сигизмунд опустил газету.