— Ты уходишь к своей секретарше? — как смогло, дошло до ограниченной твари, что хотел сказать ей муж.
— Нет, это ты уходишь, Оля. Мы разводимся, — ответил он.
— Я не дам тебе развод! — взвизгнула она.
Повисла пауза. Чёрт, лицо Воскресенского сейчас хотелось видеть, наверняка оно было очень выразительным и очень доходчиво объясняло супруге, куда она может пойти со своим «не дам».
— Ты никогда не получишь яйцеклетки своей жены! — пошёл в ход крайний аргумент, ради которого всё и затевалось.
— Мне они больше и не нужны, — равнодушно ответил Борис Викторович.
— И ты позволишь, чтобы какой-то другой мужик стал отцом ребёнка твоей жены?
— Да, я позволю. Моя жена давно умерла. Но у меня есть сын. Вот его дети и станут мне утешением в старости.
У Ирки запекло где-то под ложечкой от его слов. А ведь он, правда, готов потерять то единственное, ради чего жил эти девять лет, действительно многое переосмыслил и всё это уже не план — это его жизнь, такая как есть, и его обдуманное решение.
— Я… Я… — не находила слов Ольга.
— У тебя есть столько времени, сколько потребуется, чтобы собрать свои вещи. Делить имущество мы не будем, его у меня просто нет — всё принадлежит сыну. Это бумаги.
Ирка встала в проёме двери, оставив контейнер за шторой. Воскресенский достал из своей потёртой папочки бумаги. Что у него с собой будут документы о расторжении брака, даже она не ожидала.
— Нет, я же сказала, — порвала их Ольга Александровна и швырнула ему в лицо.
Воскресенский покачал головой и достал ещё один экземпляр.
К сожалению, то, что Ирка планировала как фарс, далось ему куда труднее, чем она ожидала.
Он и правда словно умер. Простился с иллюзиями, отпустил последнюю надежду и только что принял реальность, в которой больше нет и не будет женщины, которую он любил.
— Борис, — шагнула Ирка в комнату. Плевать ей было на эту тварь, она хотела обнять человека, которому было сейчас так трудно.
"Ирка раскинула руки. Положила его голову на своё плечо. Погладила по спине.
Она ждала в спину оскорблений, визга, грубости. Но её триумф был молчаливым.
Ольга Александровна не произнесла ни слова. Только ручка заскрипела по бумаге, когда она поставила свою подпись.
— Я могу продать тебе её яйцеклетки, — вдруг сказала тётя Оля. Сухо, по-деловому. — Это обойдётся тебе дорого, но ты не бедный человек, Борис, потянешь.