Вот только выдыхала я зря. Потому что в следующий момент этот гаденыш наклонился и поцеловал меня!
Я сначала дернулась в его объятиях, пытаясь его остановить. А потом вспомнила о своем обещании. И замерла, позволяя себя целовать. Только потому, что обещала, не иначе. Скоро все это закончится, так почему и не насладиться моментом? Когда еще меня будет целовать чернокнижник, да еще такой! Ведь только я вернусь в академию, и моими ухажерами опять станут студенты вроде Ларса.
От этой мысли я подалась вперед, запуская пальцы в волосы мага.
Просто потому что хочется. Да, конечно, скоро он исчезнет из моей жизни. Но забыть своего неугомонного попугая у меня вряд ли выйдет.
– Касси, – полушепот-полувздох заставил меня податься еще ближе к нему. Я не просто позволяла ему себя целовать, я пыталась напиться его поцелуев. Как алкоголя. И пьянела не хуже, честное слово. И это было чудесно.
– Кхм, – негромкий кашель заставил меня вырваться из объятий Рейстлина и отпрянуть. – Я, наверно, попозже зайду?
Еще бы Николас Монтегю так не ухмылялся, вообще замечательно бы было! Но нет, близкий друг чернокнижника стоял в дверях и с трудом сдерживал смех. А возле него моя сестрица буравит негодника яростным взглядом.
– Лорд Николас, я же вам говорила, что стоит подождать, – сурово проговорила моя чудесная старшенькая.
– Ну не скажи, мы, по-моему, как раз вовремя, – фыркнул этот поборник любых правил приличия, ничуть не поддаваясь фирменному ведьминскому влиянию (и что, что Мелли маг, по сути – истинная ведьма). – И вообще, что мы с тобой как неродные? Давай на «ты», Ами?
Ну что я могу сказать? Сейчас одним другом у Рейстлина Кинстера станет меньше.
– А что, мы с вами собираемся породниться? – невозмутимо приподняла бровь сестрица. – Или вас кто-то из моих родственников решил усыновить? Скажу прямо, я не в восторге. И, кстати, меня зовут Амелия. Попрошу запомнить один раз и до склероза.
М-да, Амелия Ленгтон – не я, она метлой не огреет.