Не размениваться.
Что ж, кажется, и у него по итогу выходит так, да?
В общем, я говорил, что жду и ждал. Но ждал не так, по серьёзу. Скорее – по приколу.
До мышки. До Лерки. До моей железной Щепки. Калерии.
А потом как взрыв сверхновой, который никто никогда не видел. И даст Бог – не увидит, потому что – чревато.
Я ведь на её фотографии сразу завис, даже рот открыл. Ну вот так – сразу! Мгновенно! Моментом!
Выстрел точен. Стрела амура не ошибается.
Очарован, смущен, растерян. И сердце плавится.
Это фото, говорю себе, просто картинка, она может быть другая.
Но потом вижу наяву и я наполнен тобой до края…
Но мы же не мы, если не наломаем дров?
Мы же не мы, если не попытаемся все испортить?
И вот я перед тобой, я унизить тебя готов.
Но контрольный в голову то, что делаешь ты потом…
До сих пор стыдно, и всегда будет стыдно за то, что я тогда замутил.
Придурок. Просто олень! Безмозглый!
Ну да, все мозги были в другом месте. Однозначно.
А ведь просто надо было сразу подойти и сказать – Лера, ты мне понравилась, давай… дружить? Да, блин! Звучит дебильно так, по-детски!
Но ведь правильно! Чёрт побери!
Поэтому в один из дней – отдых между экзаменами – я задаю вопрос.
- Мышь, а если бы я тогда просто предложил дружить? Согласилась бы?
- Не знаю. Может и нет. Наверное, не поверила бы. Ждала подвоха.
- Почему?
- Потому что мажоры одиннадцатого «е» уже мне вот где были! – проводит ладошкой по горлу, смешно…
- А когда тогда, ну… после твоего демарша у Конора, после Анфисы… поверила?
- Ну… - смущается, улыбается, - нет, кончено.
- Почему?
- Наверное… очень хотелось поверить.
- Почему?
- Ты почемучка сегодня, Ром… Потому что! Ты… ты мне очень нравился. Я это даже от самой себя скрывала, насколько сильно.
- А я от себя не скрывал.
На самом деле не скрывал. Бесился, да, хотел… заставить её понервничать, пострадать. Это какое-то глупое детское желание сделать больно той, которая держит твое сердце в маленьких ладошках и иногда сильно сжимает.
Я отдавал себе отчет в том, как сильно она мне нравится. Не любил тогда еще – нет. Любить это другое. По-настоящему любить, наверное, можно того, кого ты хоть чуть-чуть знаешь. Узнал.
Вот когда я её узнал – многое изменилось.
После того, как на колени поставил и увидел этот взгляд презрительный. Опустилась на колени она, но стоял на них я.