И Люк тряхнул головой, отгоняя логично посыпавшиеся вопросы, и поспешно, пока отпускали, ушел в переход.
* * *Часы показывали без пяти двенадцать. Всего двадцать минут прошло. А ему показалось, что несколько часов.
Люк поспешно стянул костюм, вытащил из конверта пять фотографий и тонкую трубочку – магнакопитель – и одно за другим тщательно сжег фото в пепельнице. А накопитель, повертев головой, подложил под ножку кровати, приподнял ее – и раздавил в пыль. Затем, не покурив даже, открыл окно – хорошо, что категорически запретил ставить решетки – и выпрыгнул в него.
В этот раз он несся так, что даже ветер не мог его догнать. И долетел быстро. Но все равно очень опоздал.
Старый змей дремал, свернувшись кольцами, на заснеженной темной скале, и Люк приземлился, осторожно тыкнул его носом. И затем с завистью наблюдал, как опершись на передние лапы, зевает во всю пасть и дивно потягивается, превращаясь почти в струну и задрав хвост стрелой вверх, один из хитрейших монархов мира.
«Почему опаздываешь, Лукас?» – проворчал король, недовольно щурясь.
«Простите, наставник, – Люк очень покаянно поклонился, чуть ли не ткнувшись клювом в скалу. – Работал над вашей задачей», – с тонкой долей иронии добавил он. Не удержался.
«Успешно?» – поинтересовался его змейшество, вглядываясь в него мерцающими голубыми глазами. Ветерок трепал его перья, и они легко струились вдоль шеи.
«Вполне, – усмехнулся наглый отпрыск Белого и нетерпеливо переступил лапами по камню, облизнулся. – Готов к учебе, ваше величество».
«Мне нравится твое усердие, Лукас».
«Благодарю, ваше величество. Надеюсь, что никогда больше не расстрою вас».
Это было лишним – старый змей снова подозрительно сощурился, и Люк принял очень невинный вид.
«Мальчишка, – устало проговорил Инландер. – Поднимайся в воздух. Будем сегодня учиться переходить в эфир».
Люк вернулся в замок ранним утром. Не через лес – просто туманом перетек во все ещё открытое окно, полюбовался горкой пепла в пепельнице, на всякий случай собрал осколки накопителя и смыл их в унитаз.
Теперь нужно было ждать реакции короля. И нельзя сказать, что, помимо действительно мальчишеского удовлетворения, Люк не испытывал и некоторые опасения. Потому что, как он уже успел убедиться, Луциус в гневе был крайне несдержан. И нужно было готовиться к очередной трепке. Но мысли, как всегда после оборота, были радужными – и снова нетерпимо хотелось почувствовать под собой женщину. Одну конкретную женщину.