– Еще встретишь нормального мужика, который отдерёт тебя, как сучку!
Лиз никак не могла привыкнуть к ее бесцеремонности, граничащей с грубостью."
"– Меня отчислили, – вдруг сказала она, предательски всхлипнув. – Два балла недобрала!
Джина Моранте – не лучшая утешительница, но Лиззи больше просто не могла держать свою боль внутри.
– Серьёзно? Ах, ну да, сегодня же должны были вывесить результаты экзамена! Совсем забыла… – поморщилась вампирша.
– То есть ты даже не видела свой результат? – поразилась Лиззи.
– Леоне не стал меня выгонять, даже если б я набрала ноль целых одну десятую балла, – усмехнулась Джина. – Во-первых, он не дурак, чтобы связываться с домом Моранте, а во-вторых, моя сверхспособность… Дар решает все!
После этих слов Лиз почувствовала себя окончательно втоптанной в грязь. Она в мире вампиров никто, и было наивно с ее стороны полагать, что будет по-другому. Она не из влиятельной семьи, а ее дар для истых просто смехотворен.
– Попробуй лично поговорить с великим князем, возможно, он сменит гнев на милость, – посоветовала между тем Джина.
Лиззи с горечью покачала головой и поведала, как сильно унизил ее Константин Леоне.
– Ты просто дура, Бет! – резюмировала вампирша, выслушав ее рассказ. – С такими мужчинами нужно разговаривать по-другому!
– Как по-другому? – страшно удивилась Лиз. – Письменный запрос отправить, что ли?
– Вот что, крошка Бетти, сейчас я иду на суаре, и Леоне там ожидается. Ему нравится держать руку на пульсе.
– На суаре? – страшно испугалась Лиззи. – Но вампиры же там… вы же там… там кормитесь.
– Это и хорошо, глупыш! – снисходительно улыбнулась Джина, сверкнув острыми жемчужными клыками. – Все сосуды будут в масках, а, значит, и ты сможешь надеть маску, следовательно, получишь шанс, что ректор хотя бы заговорит с тобой.
Лиззи хотела замотать головой, наотрез отказываясь, но потом вдруг подумала: Джина права. Действительно, что ее останавливает? А то, что предлагает вампирша, хоть и крошечная, но возможность все изменить! И никому, и даже самой себе Лиз не призналась бы в том, что мысль увидеть Константина Леоне еще раз вызывает в ней смутное волнение и… желание.