– А твоя подружка, Джин? – облизнувшись на вампиршу, поинтересовался дампир. – Все сосуды обязаны предъявлять заверенное ректором Разрешение на испитье!"
"– Ну, Игнат, ну, сладкий! – Джина прижалась к дампиру, дразняще проведя острым язычком по алым губам. – Девчонка просто хочет попробовать что-нибудь новенькое…
– Без Разрешения не пущу, лапуля, – осклабился Игнат. – С Леоне шутки плохи!
– Да есть у нее Разрешение, есть! Пойдем, покажу! – усмехнулась вампирша и зачем-то увлекла дампира за угол.
Ночь выдалась прохладной и Лиззи сжала голые плечи руками, тоскливо размышляя о том, что она напрасно пришла сюда, пытаясь выдать себя за ту, кем не является.
– Ну, ты даешь! – пораженно прошептала Лиз на ухо Джине, разглядывая богато обставленную залу, в которой они оказались. – Как тебе удалось подделать разрешение?
– Я вот иногда думаю, ты правда такая, пыльным мешком по башке шарахнутая, Бет, или только прикидываешься? – озадачилась вампирша.
– Что? – испугалась Лиззи. – О, Джина, зачем ты пошла ради меня на такую жертву?
– Дуреха! – покачала головой Моранте, мечтательно улыбнувшись. – Да я сама чуть не кончила – у него такой толстый, мощный член, весь в венах, прямо как я люблю. И меня необыкновенно завело, что я сделала ему это не просто так!
– Святые угодники! – прошептала Лиззи, краснея, как помидор.
– Я сделала это, чтобы ты, крошка Бет, попросила Леоне нормально, – добавила Джина, не глядя на Лиз. – Так иди и сделай это!
– Нормально – это как?
– Не как очкастая зануда ректора, а как женщина мужчину. Я голодная – не могу… О, какой чудесный сладкий сосудик! – и вампирша устремилась к парню в костюме и маске, оставив Лиззи совершенно одну.
Глава 3. Шелка и маски
В поисках ректора Лиззи поднялась на второй этаж, но Леоне нигде не было.
Параллельно с поисками приходилось отбиваться от назойливых приставаний вампиров-старшекурскников и даже вампирш, которые хотели использовать ее в качестве сосуда и испить ее крови.
На вампирском суаре девушка чувствовала себя крайне неуютно, но мысль о том, что она должна не упустить последнюю возможность поговорить с Леоне, придавала ей решимости.