А на следующий день вернулся в Анмар вместе с Джаредом. Дело Амины так и рассыпалось. Связать его с убийством Алии и Марьям никому не придет в голову. Я больше не работаю грязно. Я творю искусство. Вернувшись домой я много думал, shaeir, вспоминал, фантазировал, снова и снова прокачивая события того дня и придумывая новые варианты. Я увлекся фотографией, живописью, скульптурой. Я стал одержим красотой. А полгода назад шейх снова отправил меня в Нью-Йорк, чтобы я вернул в семью блудного сына. Мактуб, shaeir. Сама судьба привела меня к тебе.
– Ты сумасшедший, – выдыхаю я, потрясённая исповедью убийцы.
– Все гении безумны. Я сохраню твою красоту нетленной, shaeir, – глубоким дрожащим от возбуждения голосом произносит Джадир, опуская мои связанные ноги. – Посмотри вокруг, Эрика, – наклоняясь, шепчет он, и я снова ощущаю запах серы и его подавляющую дьявольскую энергию. Он не остановится. После меня будет еще много shaeir, с отчаянием понимаю я. – Разрушение, грязь, пыль, обломки чужой жизни. Этот дом когда-то был другим, обжитым, светлым, чистым, наполненным уютом и детским смехом.
– Не…т, пожалуйста, – жалко молю я, дергая связанными запястьями и сотрясаясь от рыданий. – Не надо… Просто уб. ей.
Он застывает, медленно опуская руки. Отстраняется, окидывая взглядом мое тело, смотрит в глаза. Весь кислород разом покидает легкие, когда я читаю в широких зрачках безумца свой приговор.
Я не знаю, что будет потом. Может он воспользуется моим телом, пока я буду умирать, или я стану первой, кого он не «познает». Все это неважно сейчас. Когда до моей смерти остались считанные секунды, я позволяю себе отключиться от происходящего, отпускаю свои мысли в воспоминания, назад, в прошлое, где я уже умирала, но и счастье, счастье… там тоже было.