А то и вовсе… Она нервно покачала головой, утерла лицо ладонями, наспех сделала знак, отгоняющий беду. Взяла Лапу на руки и привычно поцеловала в макушку. Фацио не позволил, буквально заткнул матери рот. Почему? Да, он давал слово, там, в дороге. Но странным было не данное слово, а то, что, по крайней мере, пока, он его держал. Амато легко давал слово, и так же легко его забирал, если это было удобнее. В этом не было ничего удивительного. Так что мешает Фацио поступить так же, если на одной чаше весов его родная мать.
Джулия вдруг вспомнила тот разговор в чужом замке, и похолодела. Соврано был прав. Если Амато не решит дело Марены быстро и тихо — слухи обязательно докатятся до Альфи. И что тогда? Оставалось лишь надеяться, что Фацио поверил ее словам. Если бы заподозрил в бесчестии, не привез бы в собственный дом, не представлял матери.
Но не это сейчас пугало. Что будет, когда слухи дойдут до нее? От этой мысли буквально шевелились волосы на голове.
Альба пристально смотрела на нее:
— Что с вами, сеньора? Вы побелели, как полотно.
Джулия покачала головой:
— Мне очень-очень надо знать, что происходит дома. Это очень важно. Я должна написать сестре и получить ответ, узнать… — она вовремя осеклась, вспомнив, что служанка в тайну не посвящена. — Впрямь ли она здорова? Но не представляю, как это сделать. Не знаю, Альба. Я даже не рискну просить отправить это письмо.
Та лишь кивнула — тут и не поспоришь:
— Даже и не знаю, как тут быть. Если только нанять какого человека в городе.
Джулия лишь кивала: верно, все верно.