Альба лишь повела бровями и вычертила охранный знак. Но больше ничего не сказала, последовала за своей хозяйкой.
Джулия старалась вести себя спокойно, ни от кого не таиться, с достоинством принимать поклоны встречных слуг и не озираться по сторонам, выискивая тираниху. Но это впрямь было нелегко. Если вдуматься: что такое дом? Всего лишь стены, камень. И дело вовсе не в бездушных стенах, а в людях, которые в них живут. И только от людей зависит, чем станет дом: убежищем или тюрьмой. Джулия больше не хотела чувствовать себя узницей.
По лестнице поднималась одна из служанок, несла укрытый вышитой салфеткой поднос, а сама таращилась на Лапу так, что едва не упала. Вдруг Джулия обернулась к Альбе:
— Вернись-ка в покои и возьми Лапушкину миску с мясом. Ее только принесли, он не успел поесть.
Альба нахмурилась:
— А это-то зачем? Вернемся — поест.
— Ты не спрашивай, а выполняй.
Альба лишь пожала плечами и ушла.
Джулия неторопливо спускалась по лестнице. Идея показалась неплохой. Наверное, Розабелле покажется милым и интересным угостить Лапу курятиной.
Альба вернулась очень скоро, почти бегом:
— Съедено все, сеньора, — она подняла руку и показала пустую оловянную миску, будто знала, что голословию Джулия не поверит. — Когда только успел — всю дорогу с рук не слазил. В кухню идти?
Лапа, будто понял, о чем говорят. Вытянулся в сторону миски, поводил острым носом, шумно принюхиваясь.
Джулия погладила Лапушку, заглянула в хитрые золотистые глаза, поцеловала в макушку:
— Ох, ты и шустрый обжора у меня! — Она посмотрела на Альбу: — Нет, он же наелся. Пойдем, скорее."
"Они впервые за все время вышли из дома. Квадратный внутренний двор, который Джулия видела только в ночь приезда, теперь казался просторным, полным света и воздуха. Каменное кружево колоннады представлялось на солнце полупрозрачным, теплым.
Один из слуг показал выход в сад. Проводил несколькими крытыми переходами, и от открывшейся красоты просто захватило дух. В нос ударили сладкие ароматы цветов, уже привычно смешанные с пикантной морской горчинкой.