А сейчас вдруг осознала, что, возможно, ему просто не нужен второй ребенок.
Я не хотела об этом думать, запрещала себе – но мысли лезли сами…
Не знаю, удалось ли мне скрыть их от Зинаиды.
— Нет… пока нет, я всего полгода замужем, - я попыталась беззаботно улыбнуться.
Та понимающе кивнула и снова погладила мои руки. Заметила наставительно:"
"— Мой вам совет, Лидия – не тяните. Дети это единственное счастье в жизни женщины.
Я снова чувствовала себя столь уставшей, что не было сил возражать ей ни мысленно, ни, тем более, на словах.
— Может быть, и так, - отозвалась я вяло.
— Разумеется, так! – воспряла она духом. И принялась убеждать еще горячее: - Ей-Богу, ежели бы не мои мальчики, я бы давно сошла с ума. Они – это все, ради чего я живу! Ради чего не опустила руки!
Я искренне удивилась:
— А как же ваш муж? Разве вы несчастны в браке? Мне казалось…
— Ах, счастлива, разумеется, счастлива – я не о том. – Зинаида, кажется, пожалела о сказанном. – Я очень счастлива, ибо безмерно люблю и уважаю мужа.
Столь вопросительно она смотрела мне в глаза, будто спрашивала, имеет ли она право при том быть несчастливой?
— Я не о муже, не думайте, - продолжила Зинаида. - Я об этом, - она раздраженно одернула фартук, - и об этом… - обвела рукою скудно обставленную комнату. – Я люблю мужа – ценю и уважаю, но… до чего же сложно мне мириться со всем этим! И отец. Он не простит никогда.
— Генерал Хаткевич ваш отец? – чуть слышно спросила я.
Хотя ответ уже знала.
Зинаида кивнула, не в силах произнести хоть слово. Боязливо взглянула на меня разок, а после спрятала лицо в ладони и отвернулась к печи – наверное, полагая, что я стану ее осуждать.
Непутевая девка, распутница, сбежавшая с мужчиной, и тем погубившая мать. Так говорили о Зинаиде за глаза.
От неловкого молчания нас избавили шаги в сенях – кто-то вошел в дом и старательно вытирал ноги о половик.
— Это Коленька! – опомнилась Зинаида и принялась торопливо утирать фартуком мокрые глаза.