— Однако ж работа должна быть по сердцу, в радость. Тогда и дело быстрее спорится. А работать же только ради денег – глупо. Денег с собою в могилу не заберешь. Сегодняшние богачи этого не понимают.
— Не все богачи одинаковы, Коленька, - мягко напомнила его жена.
Николай поглядел на нее как будто с недовольством. Вновь свел брови над переносицей.
— Ты в трауре, Зинушка? Ездила сегодня куда-то?
Я вспомнила, как переживала она, дабы о поездке не узнал муж... Однако сейчас Зинаида вдруг отложила ложку и с достоинством ответила:
— Да, я была на похоронах.
— Она едва ли знала о твоем существовании, - расстроено покачал головою Тучин. – А если и знала, то, наверняка, была о тебе того же мнения, что и ее супруг. Но я не упрекаю тебя, Зинаида – никогда не упрекал. Ты разумный человек и вольна сама делать выбор.
— Я хотела лишь принести соболезнования, - помолчав, сочла нужным добавить Зинаида. - Он ведь мой отец, Коля. Какой-никакой, но отец!
— Понимаю, - Николай потянулся через стол, чтобы погладить ее руку.
Та быстро покачала головой:
— Нет-нет! Конечно, нет – мы даже не говорили…
Ответила Зинаида горячо, но потом отвела взгляд, уткнулась им в уголок стола. Она солгала, разумеется. Я была свидетелем ее беседы с отцом, и, увы, все вышло именно так, как говорил Тучин.
— А кто он, дядя, который обидел маму? – готовый расплакаться, спросил средний мальчик.
Зинаида торопливо встала, чтобы прижать к груди голову ребенка. У нее самой в глазах стояли слезы, но она убежденно сказала:
— Никто, малыш. Этот человек нам никто. Совсем никто.
— Простите нас за семейную сцену, Лидия, - неловко обратился ко мне Николай. – Должно быть, вы уже жалеете, что остались.
— Нет, что вы – вовсе не жалею, - ответила я не очень искренне.
Николай же решил продолжить светский разговор:
— Чем занимается ваш муж?
— Преподает, - не стала скрывать я. Подумала и, дабы избежать недопонимания, как с Фустовым, сразу пояснила, - а в прошлом он военный, как вы. Вероятно, вы тоже участвовали в последней русско-турецкой, на Балканах, так?
Николай кивнул.