Пограничная река

Всем было интересно, что же такое с пирамидой приключилось?

До карьера их группа дойти не успела. Каких-то несколько шагов оставалось до первой ямы, когда ЭТО случилось.

Шипение перешло в громовой рев, густые клубы пара взметнулись до вершины западной половины пирамиды. В этом мареве стены сооружения дрогнули, поплыли в стороны, открывая темный зев исполинских ворот. Там, в темноте, что-то величаво пульсировало, выбираясь на дневной свет. Разглядеть подробности было невозможно — туман мешает. Будто яйцо ползет, только вот размеры у этого яйца… Какова высота пирамиды? Наверное, метров сто пятьдесят точно есть.

Открывшийся проход, конечно, гораздо меньше, но все равно впечатляет.

Налетевший ветер понес облако пара к карьерам. На несколько мгновений видимость упала до нуля, а когда прояснилось, люди увидели, что пирамида «родила огурец». Точнее, роды еще не закончились, но уже видно было, что из ее недр, выталкиваемый непонятной силой, лезет гигантский желтовато-серый эллипсоид. Даже пупырышки по бокам имелись — все как у настоящего овоща, кроме цвета и размера.

Размерчик у него был… Андрею доводилось видеть кадры, запечатлевшие старые дирижабли, в эпоху рассвета этого вида транспорта. Вот нечто подобное увидел и сейчас — пирамида решила родить рекордсмена среди дирижаблей.

«Огурец», наконец, выбрался целиком, поблескивая влажными боками, разлегся у основания пирамиды. От его заднего конца вглубь сооружения тянулся извивающийся пульсирующий отросток — будто пуповина.

Возможно, именно по этому «шлангу» в недра «огурца» подавался воздух, или какой-то газ. «Дирижабль» разбухал на глазах, причем рос исключительно вбок, на глазах превращаясь в колоссальную карикатуру на морского ската.

Охранники, давно уже перестав подгонять пленников, прыгнули в карьер, оскальзываясь на глинистом склоне, ринулись вниз, на самое дно. Люди глупы — даже сейчас они не поняли, что дело пахнет керосином.

«Скат», распрямляя бока, задрожал, потянулся вверх, оттолкнулся от земли, взмыл на несколько метров.

Нет — земное тяготение он победить не смог — его увлекло назад. Упав, он чуть сплющился, колышась, будто потревоженный студень, оттолкнулся вновь, опять вернулся к полосе, пополз вдоль нее, будто едва накачанный воздушный шарик. Примерно на середине взмыл уже увереннее, воспарил на мгновение, потом резко пошел вертикально вверх. «Пуповина» натянулась, разом ослабла, поволочилась за «скатом» обвисшим шнурком.